Испытание - Чиркова Вера Андреевна - Страница 57

— Давай я понесу, — шагнул к нему огр, держащий в другой лапе снова сникшего хозяина, — мне не трудно.

— Я сам.

— Не спорь, Ганти, — мягко попросил его Селайвен, — для Изора она не тяжелее кошки, а нам сейчас нужно спешить. Слишком близко еще побережье, боюсь, Лайзрен нас ощущает и попытается достать. Ты же знаешь, в нем чрезмерно много водной магии и справиться с нею в приступе ярости он не способен. Вода ведь вторая по тяжести стихия, а он в такие мгновения делается ее частью, и все его тайные и подспудные мысли и стремления безудержно рвутся наружу. Видел, как прыснули в потайные закоулки его сыновья? В такие моменты им даже всем вместе не одолеть своего владыку.

— Возьми, — нехотя отдал огру ученицу думавший точно так же мастер-тень и оглянулся на бушующий океан. — Интересно, морянки выживут?

— У них тоже магии хватает, — направляясь прочь от берега, пояснил на ходу эльф, — а кроме того, скаты могут свернуться так, что не проникает ни капли воды. Молний они не боятся и штормов тоже. Поэтому за них можешь не волноваться. А до внутренних островов, считающихся главной ценностью рода, этот шторм докатится в сильно ослабленном виде, там у них стоит не один круг защиты.

— Кроме того, там живут старики и дети, и если Лайзрен в порыве гнева забудет главную заповедь и попытается дотянуться до них, то, проснувшись после этого шторма, может не найти на своей груди амулетов повелителя, — еле слышно буркнул очнувшийся Алдер, но и не подумал слезать с лапы огра, только устроился поудобнее. — У русалов суровые законы, но подчиняться им обязаны все они.

Почти два часа наблюдатели торопливо шагали по бездорожью и сумели уйти на достаточное расстояние, чтобы не вспоминать о бушующем у побережья шторме, лишь благодаря Селайвену. Шедший впереди эльф магией раздвигал с их пути ветки и густые заросли кустарника и безошибочно находил самые удобные проходы между усыпавшими узкие долинки валунами. Дорога шла в гору, и одновременно становились все шире долины и гуще усыпанные осенним золотом кусты и рощицы, растущие на склонах невысоких холмов.

— Пожалуй, можно передохнуть, — выбравшись на ровную седловину между двух холмов, оглянулся назад эльф и еле слышно добавил: — Спасибо.

Уатель лишь молча кивнула; она понемногу отдавала собрату энергию вовсе не ради его благодарности и не из желания привлечь к себе внимание. Хотя именно после его слов о безумии попавшего под власть стихии повелителя отчетливо осознала, как важна сейчас ее помощь для всех спутников и для попавших в неизвестную ловушку гоблинов. Вот только, похоже, тем не очень-то нравится, когда их так называют, и нужно постараться об этом не забывать.

Изор бросил вокруг изучающий взгляд, хотя и успел рассмотреть все окружающие их кусты еще по пути, и отпустил Алдера. Потом уложил Шенлию на расстеленный Ганти плащ и сообщил хозяину о своем намерении сходить на охоту и за дровами.

— Попробую поймать козла или хоть зайца, — сказал он и тут же замер, остановленный повелительным жестом вампира.

— Не нужно, — запретил Алдер, бесцеремонно шлепнувшийся рядом со сладко спящей ученицей мастера-тени, — тут поблизости владения дриад. Я намеренно привел вас на свободные земли, хотя очень далеко уйти не удалось. Поэтому воду пока искать не стоит. Сел верно сказал — Лайзрен потом и сам будет не рад, когда узнает, каких дел наворотил, но сейчас ему под горячую руку лучше не попадаться.

— А груши можно? — задумчиво произнесла Уатель и внезапно оглянулась на Селайвена.

Поймала его хмурый взгляд, в котором почудился горький упрек, и, неожиданно смутившись, покраснела и поспешила отвернуться. Она не виновата, что все так сложилось, и хотя он повинен еще меньше, но от этого жить ничуть не легче. И, наверное, правильно кричала на берегу Шенлия, чей пронзительный голос, смутно похожий на крик раненой чайки, звенел в ушах эльфийки всю дорогу, — не нужно прятать ни боль, ни правду. Нужно говорить все напрямик, нужно объяснять, и тогда, возможно, будет легче. Или хотя бы понятнее. Как выяснилось, время ничего не расставляет по своим местам, только копит обиды и наращивает на старых душевных ранах многослойные шрамы, добавляющие с каждой прожитой весной неизбывную горечь сожаления о несбывшемся.

— Лучше немного потерпеть. — В кротком голосе сородича Уатель послышался тайный намек, и девушка поспешила принять самый безразличный вид.

Не о том она думает. У них столько проблем, впереди самые трудные испытания, а ей отчего-то вспоминается прошлое. Хотя нужно честно признаться самой себе — чем старше она становится, тем чаще такое случается. Какие-то своевольные уголки сознания словно пытаются найти выход из безвыходного положения, как мышка, бегающая по дну глубокой лохани. И после таких воспоминаний с каждым разом все сильнее хочется хоть что-нибудь сломать или сбежать куда глаза глядят. Но как, оказывается, напрасно Уатель мечтала о побеге… Вот сидит она на пожелтевшей траве в совершенно незнакомом и чужом месте, а в душе ничего не изменилось и не стало ни на гран легче или понятнее.

— Сюда кто-то идет, — приподнял вдруг голову Алдер, всмотрелся в ту сторону, куда они так упорно двигались все это время, и нахмурился. — Ничего не понимаю…

— Аура очень странная, — пробормотал Селайвен, затем встревоженно оглянулся на побережье и, увидев растущие на горизонте темные тучи, раздраженно воскликнул: — Не может быть! Изор, бери своих подопечных, уходим! Уатель, добавь нам бодрости и иди за ним, я пойду последним.

Эльфийка окинула непонимающим взглядом невысокого парнишку, остановившегося, не доходя до них не менее полусотни шагов, обернулась к спутникам и досадливо фыркнула — никто из них и не подумал усомниться в праве Села командовать. Кроме нее. Но спорить сейчас, уподобляясь взбунтовавшейся от испуга гоблинке, Уатель не собиралась, решив сделать все так, как он просит, а позже, выбрав момент, потребовать объяснений. Вскочила с места, щедро бросила спутникам живительной силы и пошла впереди всех к выжидательно застывшему незнакомцу.

Он приветливо помахал рукой, развернулся и почти побежал в ту же сторону, откуда пришел, и это немного успокоило эльфийку, не находившую ничего странного в окружающем его ореоле. Вполне знакомая аура, светло-зеленая, почти такая же, как у эльфов, имеющих более насыщенный оттенок зелени. Все же они собирают один и тот же вид энергии, только дриады используют ее по-иному и создают не растения, а животных. Вот и этого наверняка они создали…

Несколько минут Уатель вела отряд, раздвигая кусты и забрасывая вперед тонкое магическое щупальце, помогавшее отыскать более удобный путь. Затем заметила, как ловко, ничуть не хуже ее самой, выбирает тропу незнакомец, и оставила эту работу ему. И постепенно, незаметно для себя, вернулась к разгадыванию отложенной на потом загадки — чему так удивился Сел, рассмотрев ауру их таинственного гостя, и почему вдруг безоговорочно решил ему поверить?

Ну, разумеется, если он внезапно решит на них напасть, все вместе они справятся с этим незнакомцем, можно даже не сомневаться. У дриад почти нет боевых заклинаний, они воюют хитростью. Создают мороки, насылают сон и дурман, а еще очарование и приворот.

О светлый лес, о чем только она думает! Какие дриады, какое очарование? Из всех дриадских созданий слабыми заклятиями наваждения и дурмана владеют только полуденницы, полнолунницы и лесовики, но у них нет своей ауры. Они не могут создавать или хранить магию, просто тянут из потоков по мере надобности, они ведь сами наполовину магические. И у них светится при рассмотрении истинным зрением все тело, но никак не ореол вокруг него. Да и не может быть никаких лесовиков в стороне от устойчивых дриадских источников, и, значит, это чей-то морок или кто-то, только пытающийся Прикинуться своим.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

— Это не создание дриад… — Слова замерли на губах Уатель, когда она, резко остановившись, оглянулась на идущих следом спутников.