Душа архонта - Кочубей Анна - Страница 50

— Пропадите вы пропадом!

Дварф сплюнул поехал прочь, огибая насыпь по широкой дуге. Преследователи тоже разделились. Гервант решился и тронул коня навстречу Проклятой дороге.

— Значит, едем домой, Хан? Давненько я там не бывал. Эрендол — красивая страна, тебе понравится, Гвидо. Какие условия, сестренка? Мы непременно должны держать тебя за ручку все вместе или по очереди? Рассказывай.

Выбравшись на ровное полотно заброшенного тракта и отъехав дальше, чем расстояние выстрела, беглецы обернулись. В небе слабо золотилось просыпающееся солнце. На почтительном расстоянии от насыпи Проклятой дороги стояли преследователи, глядя вслед преступникам Империи, добровольно вынесшим себе и своим душам смертельный приговор. Темная точка одинокого всадника двигалась в полях на западе, пока ее путь не остановил меткий выстрел арбалетчика. Из одиннадцати разбойников осталось всего трое и Лиандра. Они больше никуда не спешили.

Перекресток

Несколько недель пути по Проклятой дороге стали для Лиандры самыми счастливыми в ее жизни. Следуя бок о бок с Ханом, засыпая рядом с ним и встречая бестревожные рассветы на пустынном тракте, она мечтала лишь об одном — остановить время, как это умеет демон, и тогда каждое мгновение будет бесконечно прекрасным. Им не мешали спутники и не досаждал походный быт. Для Ханлейта и Лиандры путешествие потеряло конечную цель, настолько им было хорошо вдвоем здесь и сейчас.

Хана страшило возвращение на родину, но боялся он не за себя. С ним рядом шла та, чья жизнь стала для него дороже собственной. Не всем полюбить легко. Восприимчивый, но склонный размышлять и сомневаться, Ханлейт возводил между собой и миром стену, годами укладывая в нее камни разочарования, черствости и злости. Он считал ее непробиваемой, и только встретив близкое по духу существо, понял, что не создан для одиночества.

Для сбежавшего Хранителя возвращение в Эрендол грозило не просто смертью, оно могло разрушить его хрупкое счастье. Не раз вечерами он обсуждал с Гервантом другие маршруты пути, но их не находилось. Эймар? Возможно, но много позже: имперским властям нужно дать время, чтобы потерять надежду увидеть преступников живыми, пусть и одержимыми. Нелюдь считал, что все ближайшие селения к Проклятой дороге предупреждены, поэтому сойти с тракта, даже за провизией — сродни самоубийству.

— Может, юг? — думал вслух Ханлейт.

— Говори прямо — Харматан. От того, что ты назвал эту скотскую страну по-другому, она приятнее не стала. При всем твоем опыте, ты сам рискуешь заработать клеймо на щеку, а у остальных и вовсе нет иных вариантов. Подумай, что с ней там сделают, — Гервант кивнул на Лиандру, — ну как, представил?

— Несколько лет назад Эрендол закрыл границы.

— Вот и славно — меньше народу встретим.

— Углубимся в Сирион, настолько, насколько сможем. Нужно быть очень осторожными, Гервант. И никаких лошадей…

— И будем. Жрать-то как хочется! Меня любовь не греет и, уж тем более, не кормит!

Гервант помешивал в котелке жидкую похлебку. В Ваньяре запаслись продовольствием прилично, но на такой долгий путь не рассчитывали.

— Я слышал, что эти дороги — приют для призраков. Мне не видать, может, вдоль обочин трактиры стоят? Я бы хлебнул пойла необычного: пиво зеленого или чем там покойников угощают? — спросил он Лиандру.

Гвидо обернулся через плечо и поежился, приняв шутку нелюдя всерьез.

— Вокруг ничего нет, Гервант. И никого, кроме нас.

Магия Проклятой дороги молчала, словно спала, и Лиандра не желала ее будить.

— Верю, сестричка. А куда все жители Проклятой дороги подевались?

— Умерли.

— Перестаньте, мне страшно!

Гвидо потер раненную ногу. Парень выздоравливал — разбойники не торопились и не мучили его долгими переездами.

— Все там будем, чего бояться? Так почему мертвые стесняются? Пусть заглянут на огонек! Или для них наши рожи — слишком румяные?

— Они и так здесь. Позвать? Кого ты хочешь увидеть? Таса? Тинка? Только скажи, и нас будет двенадцать, — серьезно сказала Лиандра.

— Не надо! — совсем испугался Гвидо.

— Твои черные шуточки, сестренка, мне очень по душе. Хан и тот меньше мрака нагоняет. Будь добра, раскрывай рот почаще! — усмехнулся Гервант.

Эрендол встретил путников огромной, монолитной, как крепость, стеной деревьев.

— Какой густой лес! — воскликнула девушка, вглядываясь в серый массив стволов.

— Сирион. По преданиям эльфов, он стоит со дня сотворения Мира. Сумрачный лес может пройти насквозь только избранный, а все остальные, кто осмелится переступить запретную черту, погибнут…

— Умеешь ты обнадежить, Хан, — сказал Гервант, снимая упряжь с коня.

— Почему деревья зеленые? Сейчас зима.

— Это иглы, а не листья, Лиа. Они не опадают осенью, — ответил Ханлейт, — послушайте… Для эрендольцев, Хранитель, покинувший орден — преступник. Если меня поймают, то не пощадят никого. С другой стороны — вам не пройти Сирион без моей помощи. Я предупредил в последний раз, и хочу слышать решение каждого.

— Мы пересечем лес на севере страны… Как это далеко от места, где я родился! Но я все равно чувствую, что возвращаюсь домой. Если мне суждено остаться здесь навсегда, то Эрендол — лучшая могила, о которой я могу мечтать, — странно-задумчиво для себя сказал Гервант.

— Там нет ариев? Меня это устраивает, — выбор Гвидо был самым простым.

— А я пойду с тобой куда угодно, Хан, — прошептала Лиандра.

— Тогда вперед, — вздохнул Ханлейт, — Лиа, ты должна запомнить: эльф со знаками Хранителя — твой враг. Что бы он ни говорил, все его слова — ложь, даже если кажется, что они идут от сердца. Ордена, которому я приносил клятву верности, больше нет.

Скрылась из глаз Проклятая дорога и силуэты лошадей, брошенных на произвол судьбы. Четверо путников вторглись в Сирион без приглашения

Зима в Эрендоле была мягкой. Суховеи далекого Харматана, растеряв в пути всю ярость, долетали до страны эльфов ласкающим дуновением. В январе случались оттепели, наряжающие Сирион в богатую шубу из серебряного инея, а изумрудное убранство леса придавало снегу голубой оттенок.

Какой чудесный запах стоял вокруг! Им хотелось дышать, и невозможно было надышаться: свежий, пряный, острый аромат вечнозеленых деревьев вызывал приятное головокружение. Стволы вековых кедров высились вокруг путников подобно колоннам храма, а их вершины колыхались в вышине, как волны моря. Голос Сириона напоминал Лиандре отдаленную музыку прибоя из забытого прошлого, он успокаивал и убаюкивал по ночам. Лес дышал жизнью — на пути то и дело встречались звериные тропы. Герванту вновь пригодился арбалет, и по вечерам на костре бывших разбойников аппетитно жарилось мясо. Лиандра смотрела на высокую фигуру Ханлейта и понимала, насколько внешний облик ее Хранителя соответствует суровому великолепию природы Эрендола. Гвидо хромал, опираясь на рогатину, и разговаривал больше, чем обычно.

— Как же здесь покойно! Будто все дурное осталось за сотни верст. Ты жил в таком лесу, Гервант? Я бы не против тут остаться.

— Мой дом был западнее этих мест. Там лес привычнее — темнее и буреломнее. Сирион — самая малонаселенная часть Эрендола, Гвидо, и самая загадочная. Пожалуй, я бы не захотел надолго здесь задержаться.

— В моей стране веками действовал запрет на любую магию, кроме эльфийской. Сирион чист так же, как и тысячу лет назад, но сердце леса необитаемо. Ни один эльф не решится перейти его границы. И мы не пойдем, — объяснил Хан.

— В детстве матушка пугала меня лесными духами: встретишь такого, посмотришь ему в лицо, как в зеркало своей души — и сойдешь с ума, — вспомнил Гервант.

— Лесные духи принимают твой собственный образ, как демоны? — спросила Лиандра Герванта.

— Сестричка, неужели нам рассказывали одинаковые сказки?

— Кто они на самом деле, Гервант? Духи и демоны?

— Нашла, у кого спросить! Вроде, как мертвые, давным-давно сгинувшие люди или эльфы, к примеру. Настолько старые, что не помнят, кем были при жизни. Настолько сильные, что наплевали на смерть и продолжают ходить по земле.