Апокалипсис every day (СИ) - Оберон Ману - Страница 37

— «… настоящих буйных мало, — вот и нету вожаков…»

49

Прямой самолёт до Мюнхена летал только из Москвы. Поэтому пришлось делать вынужденную пересадку. Зашёл перекусить перед дорогой. В самолёте кормить будут. Но — не помешает, знаете ли. И вдруг — знакомое лицо.

Подошёл, пригляделся. Человек, объяснявший что-то своему спутнику, поднял голову.

— Господин — ирландец?

— А! — узнал его ирландец. — Это не вас я полгода тому назад учил в самолёте, что в России надо пить водку, чтобы выжить?

— И я — выжил! — широко улыбнулся Фридрих.

— Вижу, вижу, — удовлетворённо заметил ирландец, оглядывая немца с головы до ног цепким, хозяйственным и покровительственным взором.

— Выжил, поумнел, набрался впечатлений. Вернёшься, — садись писать книгу. Станешь богатым и знаменитым. Одна беда, как говорят русские, — получится сплошная «чернуха».

— Тогда мне придётся уклониться от вашего совета…

Фридрих склонил голову и верхнюю часть тела в шутливом поклоне.

— Судя по моим личным впечатлениям, «чернуха» России больше не нужна. Если уж писать, то — «светлуху».

— Как говорит, — всё так же по-русски заметил ирландец. — И говорит, как пишет… Ну что же, русский ты выучил, а вот Грибоедова, вижу, не читал. А зря.

— Может быть, — беззаботно махнул рукой Фридрих. — Зато я читал кое-что у Достоевского. Знаете, что сказал этот известный писатель? Правда отличается от вымысла тем, что вымысел обязан быть правдоподобным, а правда — не обязана.

— Значит, писать всё-таки будешь, — удовлетворённо подвёл итог ирландец.

После чего широким жестом пригласил немца за свой столик и познакомил со спутником. Спутник оказался молодым французом, во второй раз посещающим Россию. Знакомый дальнего родственника, или родственник дальнего знакомого. Одним словом, господин ирландец взял над ним шефство, как говорят русские. И понемногу обучал русской жизни.

— Вы уже объяснили, что в России надо пить водку? — полюбопытствовал немец.

— Тренирую! — указал господин ирландец на початую бутылку. — Налить?

— Покажем необстрелянным бойцам! — согласился, улыбаясь, Фридрих.

Разлили в три пластиковых стаканчика. Залпом выпили. Ирландец и немец аккуратно занюхали рукавом. Француз пустил из глаз слёзы.

— Салага! — авторитетно произнёс Фридрих колоритный русский термин.

Ирландец отрицательно покачал перед собой пальцем.

— Салабон! Так — круче.

— Пожалуй, — согласился Фридрих.

Француз, не желая ударить в грязь лицом, как говорят русские, и чтобы показать, что и он кое-что смыслит в суровом языке, демонстративно оглядел зал, указал взглядом на аппетитную попку официантки, и шёпотом, чтобы не слышали посторонние, произнёс:

— Шарман, бля!

Ирландец и немец встретились взглядами, от уголков их глаз побежали лучики морщин, они прикрыли лица кулаками, и плечи их затряслись от беззвучного смеха.

Смена обещала быть достойной.

50

Когда самолёт приземлился, двигатели остановились, пассажиры загудели пчелиным роем, собираясь на выход. Фридрих по-прежнему сидел у окна, уткнувшись лбом в стекло. Он не хотел смотреть на степенных бюргеров и гостей города. Он закрывал страницу прожитой жизни. Впереди была другая, и её не стоило торопиться перелистывать.

Пассажиры вышли. В салоне стало тихо. К Фридриху, мягко ступая, подошла стюардесса. Потрогала за плечо.

— Господин?..

— Ну, вот и всё, — прошептал Фридрих. — Дороти вернулась в Канзас.

Повернул голову к стюардессе. Улыбнулся. Поднялся с места. Вышел.

Первое, что он увидел по ту сторону здания аэропорта, это длинный автомобиль господина Гуго. А возле него — самого господина Гуго собственной персоной. В сопровождении неизменного секретаря. Улыбнулся, подошёл, потряс руку. Гуго пытливо всматривался в его глаза.

— Ищете признаки безумия? Вы получили мой отчёт?

— Да, конечно. Ты устал, Ганс?

Фридрих обернулся. Ах, да!..

— Сегодня я отдыхаю. Еду к сестре, потом сплю. А завтра, с утра, буду на работе, как штык. Так говорят русские. Хотите сувенир из России, господин Гуго? Сосновую шишку?

В глазах уважаемого банкира явно проступило сначала изумление, потом некоторая опаска. Здоров ли специалист? Что с ним? Полгода. В России. Разное могло случиться…

— Не хотите шишку? Тогда возьмите это!

Фридрих — Ганс протянул левую руку, тряхнул кистью, снял часы.

— Берите! Это же Ролекс, Ролекс!..

Ганс посмотрел на господина Гуго и тихо сказал: «Я просто пошутил».

— Не подбросите до дома Эльзы?

— Конечно, дорогой Ганс, — мягко сказал банкир. — Моя машина в вашем распоряжении. Не хотите ли что-то ещё?

— Если вы не против, позвоню из машины, сделаю заказ.

Эльза была дома.

— Ганс! — и отступила. Шаг назад, к детям.

Фридрих — Ганс вошёл в дом и посмотрел на коробки и пакеты. Да, заказ был доставлен быстро. Всё-таки хорошая это вещь — сервис!

Раскрыл сумки и пакеты. Мороженое, шоколад, напитки. Это — детям. Пиво — это себе. Взял бутылочку, привычным движением перстня сорвал пробку, раскрутил пиво по часовой стрелке, опрокинул горлышко в рот. Первое пиво на земле отцов! Залпом, господа! Салют!

Эльза смотрела на него, открыв рот.

— Дядя Ганс устал, дети, он выполнял важное задание…

— Это — вам! — широко махнул рукой Ганс. — Угощайтесь, брат приехал!

И засмеялся русской поговорке, так кстати подвернувшейся на язык.

Дети улыбнулись. И через минуту старшая дочь Эльзы ничем не отличалась от дочери полковника Мороза. Впрочем, остальные тоже не отставали…

— Эльза, ты получила перевод?

— Да. Это так странно, Ганс. Что это за деньги?

— Да так, — уклончиво ответил Ганс — Фридрих, улыбаясь и отводя в сторону глаза.

— Побочный заработок. «Калым», как говорят русские.

Полез во внутренний карман пиджака.

— Здесь все мои расходы, до пфеннига. Эти деньги — мои, их следует возместить. Остальные…

Посмотрел в сторону. Поцокал языком.

— Гуго может не понять… Может, благотворительность?

Отягощать день возвращения суетными заботами? «Не горит!» — как сказали бы русские. И Фридрих махнул рукой, снимая этим странным русским жестом все проблемы. Надо жить заботами этого дня. Завтрашний день сам позаботится о себе. «Утро вечера мудренее», — говорят русские. Авось, и приснится, что со всем этим делать. Приснилась же господину Менделееву его периодическая система элементов? А он чем хуже?

Повернулся к сестре.

— Тебе никогда не приходилось хоронить в себе мумию рыбы?

И засмеялся её удивлению.

— Пошли, моя дорогая сестра! Я буду учить тебя правильно пить пиво! Ты никогда не пробовала медитировать на вобле?

— Ганс!..

Сколько он спал, неизвестно. Сон оказался на диво спокойный, ровный, мягкий. Проснулся же от того, что в тихую мелодию сна ворвались посторонние звуки. Дисгармония сна заставила Фридриха открыть глаза. Да. Явно какие-то посторонние, не стандартные, не обычные звуки. Русские говорили, что в их домах могут жить забавные духи-хранители дома. Может быть, это скрипит половицами господин домовой?

Или — снова бандиты?

Снова пытки? Или сразу — смерть?

Рука метнулась вниз и вбок. Туда, где лента лейкопластыря держит на весу подарок полковника — элетрошокер. И не нашла его… Холодный пот пробил всё тело. Сняли, гады… Скрипнул зубами, метнулся с кровати, припал к полу, адреналин в крови приказывал вцепиться клыками в чьё-нибудь горло и — грызть, грызть, грызть, — захлёбываясь кровью врага…

Нет, около кровати нет никого. Где они? В прихожей? Нет, звуки не оттуда. Откуда? С улицы? Что это? Кто это?

Ганс — Фридрих встал сбоку от окна, приоткрыл занавеску. Да. Внизу, на улице, стоит какой-то человек. Что у него в руках?..

Боже!

Это же — молочник!!

Ганс тихо, беззвучно рассмеялся, подошёл к кровати и упал, раскинул в стороны руки и ноги. Он же дома. Дома…