Апокалипсис every day (СИ) - Оберон Ману - Страница 35

Вася окосел практически полностью. И свалился с бревна.

— О! — отметил полковник. — Товарищ недоперепил.

— Недопил? Или перепил? — спросил Фридрих.

— Нет, — пояснил господин Мороз. — Недоперепил — это когда выпил больше, чем можешь, но меньше, чем хочешь. Хочется выпить ещё и ещё, но организм уже больше не может выносить спиртное. И отключается. Недо-перепил.

— А сами-то вы как? — недоумённо спросил Фридрих.

— О! — успокоил его полковник. — Я принял превентивные меры.

— То есть?

— Существуют определённые химические препараты. При их предварительном приёме можно выпить несколько человеческих норм. И оставаться практически трезвым. Старая разработка. Первоначально применялась только в органах внешней разведки, за рубежом. А в наше время и внутри страны. Очень хороший препарат. Кстати, отечественный.

— И зачем вам всё это? Экзотика?

— Не только, — усмехнулся полковник. — Помнится, я уже говорил вам, что наша работа несколько напоминает поведение сороки: тащишь в гнездо всё, что блестит. Даже порой не зная, как это может пригодиться, и пригодится ли вообще.

— И пригодилось?

— Конечно, — усмехнулся полковник. — Благодарю вас за практическое подтверждение теоретических выкладок господина Диденко.

— А кто это?

Полковник усмехнулся, покрутил головой, поковырял в ухе. Затем вынул из кармана зубочистку и принялся задумчиво выковыривать из зубов застрявшие там волокна мяса. Закончив, вздохнул, выкинул зубочистку. Посмотрел в глаза немцу.

— Видишь ли (усмехнулся), Фриня… существует несколько версий происхождения человека. Человека создал Творец, человека вырастили в пробирке инопланетяне, человек есть результат космической панспермии, и вообще он произошёл от личной обезьяны господина Дарвина. А есть ещё и правда для сильных. Все люди в прошлом — каннибалы. Это теория господина Диденко, развившего идеи профессора Поршнева. Я совсем недавно прочитал его книгу «Цивилизация каннибалов».

— Я ничего не слышал о новой версии происхождения человека.

— Да, вы и не могли ничего такого услышать. В России существует мощный интеллектуальный андерграунд. Видимая часть айсберга — «Новая хронология» Фоменко и Носовского, а невидимая часть айсберга… Эти работы существуют только на русском языке. Их можно найти в Интернете, но тоже только на русском. Это правда для очень сильных. Вас, на Западе, она попросту сломает. Здесь, на этом милом христианском пикнике, я хотел проверить истинность теоретических построений господина Диденко. И я их проверил.

— Я тоже хочу узнать эту теорию, — упрямо произнёс Фридрих.

Полковник отрицательно покачал головой, улыбнулся.

— Не надо. Вы ещё недостаточно русский. Может быть потом, в следующий приезд…

— Вы считаете, что я сюда вернусь?

Фридрих попытался вложить в голос побольше сарказма. Получилось плохо.

Полковник улыбнулся.

— Помните, что говорил незабвенный Джеймс Бонд? «Никогда не говори — никогда».

47

Вызов как вызов. Сердечный приступ, Скорая помощь до сих пор не приехала… Или, как обычно, нет бензина, или там посчитали, что ехать слишком далеко. Самая окраина города, да ещё потом километр вбок от основной трассы. Помогите, Христа ради, на вас вся надежда…

Когда машина остановилась возле указанного дома, из калитки вышел человек с большой сумкой через плечо и коротким автоматом в руках. И сумка, и костюм камуфляжной расцветки. Русский парень, отказавшийся поцеловать ботинок нового русского за сто баксов.

Подойдя к дверце водителя, бывший телохранитель наставил автомат на Виталия.

— Вылезай.

— Вылез. Что дальше?

— Дальше ты идёшь пешком домой и всю дорогу молчишь. А мы с немцем кое-куда съездим. Ненадолго.

Фридрих посмотрел в глаза русского и перевёл взгляд на Виталия.

— Иди. Будь дома. Я позвоню.

— А ты?

— Этот человек не причинит мне вреда, если ты будешь молчать.

Бывший телохранитель усмехнулся и кивнул, соглашаясь.

Виталий помедлил, но, наткнувшись на сердитый взгляд работодателя, вздохнул, пожал плечами, махнул рукой и отправился восвояси. Фридрих принял на колени тяжёлую пятнистую сумку и стал смотреть вперёд.

Русский вёл машину точными, экономными движениями. Всё дальше и дальше от основной трассы. Впрочем, ехали они недолго, минут пять-семь. Затем машина остановилась, и русский коротко кивнул на дверцу: вылезаем. Фридрих молча повиновался.

Теперь они шли лесом. Русский целенаправленно прокладывал путь, немец с тяжёлой сумкой шёл следом.

На окраине дачного посёлка они остановились. Фридрих, повинуясь жесту русского, поставил сумку на землю, затем отошёл на пару шагов и стал молча наблюдать за дальнейшим развитием событий. Страха он не испытывал. Во-первых, потому что на самом деле не боялся смерти. А во-вторых, если его похититель и будет кого-то убивать, то явно не его. Не тот он человек, чтобы менять свои решения.

Русский некоторое время наблюдал что-то в бинокль, затем издал звук удовлетворения, повернулся к своему спутнику и взглянул с улыбкой в его глаза.

— Кино снимать умеешь?..

Внутри тяжёлой сумки оказалась видеокамера с боковым экранчиком, позволяющим отсмотреть только что отснятый материал. Фридрих, повинуясь указаниям русского, сделал пару проб: сначала человека во весь рост, затем плавно перевести объектив на во-он тот дом.

Оставшись доволен результатами, русский вынул из сумки основную тяжесть: две большие толстые зелёные трубы. Фридрих недоумённо взглянул на них. Русский перехватил его взгляд и объяснил, довольно дружелюбно:

— Реактивный огнемёт. Мы такими «зелёнку» выжигали. А теперь будем клопов морить. Возьми-ка домик, та-ак, а теперь крупным планом вон те две морды в окошке. Чудненько…

— Это тоже новые русские? — хладнокровно спросил немец.

— Точно, — весело и зло согласился русский. — Тот, кто слева, цыганский барон и главный наркобарон. Тот, кто справа, его правая рука. Обоих снял? Теперь беря меня. Сейчас я их — сниму…

Фридрих дождался, когда русский приладится, прицелится. После чего, по слову: «Давай их», — перевёл объектив на дом.

Выстрел.

Развороченный взрывом капсулы с огневой смесью, дом полыхал. Из окна, у которого только что стояли наркоторговцы, весело взмывало в небо алое, жаркое даже отсюда пламя. Рядом грохнуло, взметнулась пыль, камера в руках немца дрогнула, но уловила тот момент, когда второй заряд довершил работу по уничтожению дома. Затем, по приказу русского, он перевёл камеру на него и снимал, как тот скидывает с плеча использованную трубу огнемёта, поворачивает голову, улыбается и идёт навстречу оператору, загребая ногами желтую осеннюю листву.

Русский аккуратно вынул видеокамеру из рук немца, выключил её и кивнул — уходим. И они вернулись к машине.

Они уже минут пять ехали по городу, когда сидевший за рулём русский удивил его своим вопросом, произнесённым к тому же несколько смущённым голосом:

— Слушай, немец, если ты не против, не поможешь мне тут одну штуковину до машины дотащить? Потом мы быстренько на кладбище и я тебя отпускаю.

— Я не против, — лаконично ответил Фридрих.

Место, о котором говорил русский, оказалось мастерской по изготовлению надгробий, надгробных плит и памятников. Русский оставил видеокамеру на сиденье, зашёл в здание мастерской, минут через пять вышел в сопровождении небольшого, злого на вид старикашки, сгорбленного жизнью и алкоголем. Старикашка подвёл русского к ряду надгробных плит у стены здания, показал. Заказчик осмотрел, удовлетворённо кивнул, расплатился и махнул рукой Фридриху. Вдвоём они погрузили мраморную плиту в салон труповоза. Когда они несли плиту, Фридрих неожиданно понял, что на ней изображено лицо этого самого русского, его имя, дата рождения и прочерк. Дата смерти отсутствовала.

Всё так же, молча, они вернулись в кабину. Русский снова сел за руль и через некоторое время они въехали на территорию какого-то кладбища в лесу. Русский остановил машину у небольшого домика, забрал видеокамеру и вышел. Фридрих автоматически последовал за ним.