Дом аптекаря - Мэтьюс Эдриан - Страница 70

— Сандер говорил мне, что были письма. Папа спрятал их в маленькой коробочке.

— В кирпичной стене, за штукатуркой, да?

— Да. Но Сандер их нашел и перепрятал. Говорил, что это наше сокровище. Я была тогда слишком молода и ветрена, чтобы придавать этому значение. Даже не расспрашивала Сандера, а если и расспрашивала, то он не вдавался в детали. Видите ли, брат не всегда доверял мне. Возможно, думал, что я их продам. Мы были тогда очень бедны. — В ее глазах блеснули слезы жалости к себе.

— Бога ради, Лидия, я уже спрашивала вас об этом. Сандер сказал, куда их перепрятал?

Лидия подняла голову. Взгляд ее как будто сосредоточился на чем-то далеком.

— Нет. — Короткая пауза. И удивленный смешок. — Господи, я только что вспомнила что-то! Глупенький Сандер! Помню, он часто говорил, что оставил их королеве. Я не понимала, какое это имеет отношение к королеве Вильгельмине, но с Сандером всегда было трудно понять, когда он серьезен, а когда нет. Такой остряк.

— Рут искала их по всему дому, — выступил вперед Майлс. — Вы не станете возражать, если мы поищем их здесь?

— Ну, даже не знаю. — Лидия огляделась, как будто переадресовывая вопрос невидимым советникам. — Эта комната для меня особенная. Здесь я живу.

— Мы ничего не нарушим, — сказала Рут. — А заодно, с вашего разрешения, могли бы убрать старые бумаги и почистить ковер. Похоже, он давненько не встречался с пылесосом.

— Если вообще с ним знаком, — добавил вполголоса Майлс.

— Тогда я останусь и помогу, — объявила Лидия.

— Вы же, кажется, собирались за покупками.

— Магазины подождут.

Рут и Майлс переглянулись.

— Я тут подумала, — сказала Рут, — может быть, бутылочка джина пришлась бы кстати. Мы могли бы немного расслабиться… после уборки. Устроили бы что-то вроде новоселья.

Старушка просияла, но тут же снова помрачнела. Похоже, ее одолевали подозрения.

— Ради Бога, Лидия, отправляйтесь, куда собрались! — взорвалась Рут. — За кого вы нас принимаете, за воров? Отсюда и выносить-то нечего. Ваш телевизор смотрели еще в палеолите.

Выпроводив Лидию, они приступили к поискам. Работали методично: Рут начала от передней стены, Майлс — от задней. Для мусора из кухни принесли большие бумажные мешки. Кровать разобрали, потом собрали заново. Ковер свернули. Пол простучали. Ничего. Майлс заглянул в камин, пошарил в трубе — кирпичи лежали плотно. Он простучал стены — двумя пальцами, как врач, обследующий грудную клетку пациента.

В какой-то момент Рут посмотрела на дом Скиля и вроде бы увидела кого-то в окне первого этажа. Она посмотрела еще раз и, никого не заметив, решила, что все дело в игре света, падающего на складки портьер через старое неровное стекло.

Дойдя до плаката с видом Питсбурга, она поведала Майлсу о далеко идущих планах Лидии. И тут же, у камина, обнаружила кое-что еще. Клочок бумаги, вторую половинку разорванного пополам листа. «Сыщики» сложили два обрывка и пожали друг другу руки.

— А как с остальным? — риторически вопросил Майлс.

Прошло полтора часа.

— Боже… — пробормотал Майлс, поднимаясь с пола и вытирая лоб. — У меня бабушка такая же — все копит, копит, копит.

— Военное поколение.

— Должно быть, у них были беличьи гены, которые уснули в детях и внуках. Я к тому, что теперь ведь есть «ИКЕА», дзэн и минимализм, так? Чем меньше — тем лучше.

— Хочешь сказать, пришло время еще одной войны?

— Да. По крайней мере люди поняли бы истинную ценность баночек из-под йогурта, рождественской оберточной бумаги, сдохших батареек и пустых газовых зажигалок. Что еще у нас здесь осталось?

Рут, присев на четвереньки, перебирала книги.

— Диван еле дышит и вот-вот развалится. — Она приподнялась. — Засунь руку и пошарь в поролоне.

— Нет уж, спасибо. А если там кто-то прячется?

— Кто, мыши?

— Я имею в виду кое-что другое. В этой семейке, похоже, хватало кандидатов в сумасшедший дом. И кстати, раз уж мы проводим инвентаризацию, какого черта здесь делает Дева Мария?

— Мать у Лидии была еврейка, а отец — голландец и католик. В свободное время старушка ходит в церковь.

— Святая Мария, Матерь Божья, — запричитал Майлс с акцентом набожного ирландца.

Рут почесала голову.

— Интересно. Она ее, должно быть, передвинула. Я же помню, что эта статуэтка стояла по другую сторону от камина.

— Передвинула? Вряд ли. У нее бы сил не хватило. Посмотри, какая большая.

— По-моему, это гипс. Если хочешь, можешь заключить ее в объятия и сплясать рок-н-ролл. По крайней мере…

Они замолчали. Посмотрели друг на друга. Рут улыбнулась.

— Мария. Царица небесная.

— Что?

— Сандер оставил письма королеве. Так он сказал Лидии, помнишь?

Майлс щелкнул пальцами:

— Ну конечно! Быстро… помоги мне! Иди сюда!

Он обхватил статую руками и начал опускать.

— Загляни снизу.

Рут присела.

— Полая внутри. Наверное, они все такие.

— Что-нибудь видишь?

— Нет.

— А руку просунуть можешь?

— Ты уверен, что это прилично?

— Хватит дурачиться! Черт возьми, не могу же я держать ее целый день!

Рут просунула руку в тесное отверстие в основании статуи и вздрогнула, когда Майлс застонал.

В следующий момент статуя накренилась и рухнула на пол. Упав, она с громким треском раскололась, как раскалывается пасхальное яйцо — прямо по вертикальной складке на бело-голубых одеяниях Девы. Еще одна трещина прошла по шее. Голова отвалилась и, откатившись в сторону, ударилась о ведерко с углем. В воздухе повисла мелкая гипсовая пыль.

— Черт! Пальцы скользкие.

— Чтоб тебя! Посмотри, что ты наделал. Старуха меня убьет. И тебя тоже. Послушай, если мы все это выбросим, как по-твоему, она не скоро заметит?

— Не заметить исчезновение такого, едва ли не в натуральную величину, изваяния Матери Божьей? Сомневаюсь. Тем более что старушка, как ты сама говоришь, отличается набожностью.

— Мы могли бы утащить какого-нибудь ангелочка с кладбища.

Майлс покачал головой:

— Не выйдет. Увидит крылышки.

— Ну, ты теперь так просто не отвертишься. Поругание святынь — тяжкий грех.

Вспомнив, что стало причиной катастрофы, она перевернула самый большой кусок. И вдруг увидела то, что они искали.

— Вот так да! Майлс, посмотри! — прошептала Рут. — Есть! Бинго!

Небольшая стопка писем. Одни целые, другие истлевшие — жертвы сырости и насекомых. Письма были перевязаны лентой, но при падении узел развязался, и теперь они лежали кучкой. Одна страничка, вероятно, выпала, когда Лидия перемешала статую.

— Майлс! — завизжала Рут. — Мы сделали это! Нашли, мать их! Аллилуйя!

Они даже не услышали, как вошла Лидия. Вошла и, выронив пакеты с покупками, застыла на пороге, словно вросла в землю.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава двадцать пятая

Час спустя Рут и Майлс сидели на полу в кабинете Сандера.

Лидии о находке решили не рассказывать. Шокированная постигшим ее несчастьем, старушка пребывала в неподходящем для общения состоянии. Обрушивать на нее еще одно известие было бы бесчеловечно — система могла не выдержать эмоциональной перегрузки. Посовещавшись, они согласились приберечь хорошие новости на потом.

Пока Рут перебирала письма, Майлс отправился сварить свежего кофе. К тому времени когда он вернулся, листки уже лежали на ковре, образуя большой прямоугольник.

— Это первое? — спросил Майлс. — Я имею в виду хронологически.

— Не знаю. Похоже, что да. Судя по тексту, их дружба только-только завязывалась. Между прочим, наш герой состоял в переписке с неким Корнелисом Плоосом ван Амстелом. Слышал о таком?

— Кое-что. Богатый купец. Торговал корабельным лесом, коллекционировал предметы искусства и научные приборы, баловался живописью на любительском уровне. В Гааге есть его портрет работы Георга ван дер Мейна — Амстел сидит в кресле с каким-то чертежом или наброском. Довольно неформальная и наспех сделанная вещь.