Герои по ту сторону: Миттельшпиль - Солнцева Алина Алексеевна - Страница 49

     – Как бы объяснить… – Аден мгновение помолчал. – Это ощущалось как нечто большее, чем просто огонь. Даже больше, чем тепло. Нет, опять не так. Что-то раньше, чем тепло. То, что оживляет огонь. Запускает его.

     – Дрова, что ли? – глупо хихикнула Вероника.

     – Нет, – Аден покачал головой. – Энергия огня. Что-то, что было до него.

     – Я не понимаю, – пожаловалась она.

     – Я тоже.

     Думать об этих нитях, да и вообще о Туманном мире, совершенно не хотелось. Хотелось нажать на паузу и остановить время навсегда в этой минуте. Когда они рядом, когда они просто молчат.

     В такое тёплое, невообразимо приятное мгновение запретные слова так и рвались наружу. Она отчаянно сопротивлялась, но чем больше тепла растекалось по венам, тем быстрее таяла решимость. Вероника открыла глаза, вздохнула полной грудью и собралась заговорить, как вдруг осознала, что мир вокруг переменился.

     Адена рядом не было. Она одна лежала в шелковистой траве под восхитительно красивым звёздным небом. Россыпь светлячков собиралась в серебристую реку, широкой туманной линией перечёркивающей небосвод. Левее виднелись два голубых светящихся облачка, одно заметно выше другого. Вероника смутно помнила из уроков астрономии, что это – две галактики, которые видны только в Южном полушарии[1].

     Вероника приподнялась на руках и оглянулась по сторонам. Поле казалось таким же бескрайним, как пространство Туманного мира. Ни деревьев, ни водоёмов, ни кустов поблизости. Только мягкая трава по щиколотку и невероятно красивый купол неба.

     Сердце забилось быстрее. Что бы это ни было, сон или реальность, это работа Джины. Но почему так красиво и безмятежно?

     – Потому что ты наконец увидела правду, – послышался знакомый женский голос.

     – Какую? – Вероника не стала оборачиваться. Она знала, что Джина сама подойдёт к ней и, кажется, даже знала ответ на вопрос.

     – Что мы очень похожи, – подтвердила догадку Дьяволица. – Ты ведь слышала их, верно? Моих… бывших друзей.

     – Слышала, – кивнула Вероника.

     Её охватила мелкая дрожь.

     Джина неторопливо подошла к ней с левой стороны и села на траву. Поднялся лёгкий ветерок и принёс с собой терпкие цветочные ароматы. Складывалось впечатление, что они исходят от этой красивой девушки, и оттого она казалась сказочной феей или принцессой. Разве что одежда мешала в это поверить.

     Сегодня Джина выглядела копией Вероники. Футболка Papa Roach, красно-чёрная клетчатая рубашка, чёрные обтягивающие джинсы. И кеды. Вот уж совсем перебор с копированием.

     – И зачем тебе это? – спросила Вероника.

     – Ты об этом? – Джина потянула за ворот рубашки. Вероника кивнула. Дьяволица улыбнулась. – Так, поиграть. Не обращай внимания.

     – Раньше ты любила другие игры, – пробормотала Вероника и отвернулась. Взгляд машинально остановился на светящихся облаках. Они походили на гигантских светляков, замерших в небе. Словно летели-летели через бескрайнее пространство Вселенной и попали в ловушку. Как попала сейчас сама Вероника, когда позволила Адену её убаюкать…

     – Разнообразие полезно для здоровья.

     Отвечать не хотелось.

     Вероника откинулась на землю и взглянула в небо. Прямо над ней чиркнула через полнеба огромная, яркая падающая звезда, оставив после себя яркий след. Вероника зажмурилась.

     «Я хочу вернуться, – в отчаянии подумала она. – Пока не поздно. Я хочу вернуться…»

     – Ты обязательно вернёшься, – заговорила Джина. – Целой и невредимой. И из сна, и из Туманного мира.

     Вероника открыла глаза и посмотрела на собеседницу. Та выглядела серьёзной.

     – Как-то не верится. Ты так просто говоришь об этом…

     – Разумеется, не просто так, – Джина покачала головой и невесело усмехнулась. – Теперь ты знаешь правду о том, что я задумала. Оказывается, у меня совсем нет друзей. Эти твари ценят свою жалкую жизнь куда больше, чем нашу дружбу.

     Вероника ощутила, как в душе разгорается пламя гнева.

     – Давай не будем о друзьях, – грубо оборвала она собеседницу. – Мой лучший друг мёртв благодаря тебе.

     – Ты же знаешь, милая, мне было плевать, кто умрёт, – возразила Джина. – Поэтому можешь обвинить Ведущую битву в том, что она выбрала его, будет то же самое. Ему просто не повезло, что он оказался не в то время и не в том месте, и потому…

     – Не в то время, не в том месте?!

     Дыхание сбилось. Гнев вспыхнул ярким пламенем. Вероника вскочила на ноги.

     – Только…

     – Я поняла, – Джина подняла вверх руки. – Милая, я вижу, что ты жаждешь мести и дам тебе то, что ты хочешь, в обмен на помощь.

      Это было настолько неожиданно, что пламя гнева застыло в душе, так и не погаснув. Вероника не сразу поняла, что имела в виду Джина.

     – Ты хочешь сказать…

     – Да, – кивнула Дьяволица. – Помоги мне призвать Шаан’Далора, и ты получишь меня в полное распоряжение.

     Воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина.

     Вероника лихорадочно соображала. Духи сказали, что Джина и Создатель – две половинки Хаоса, и если его призвать, оба перестанут существовать. Помимо того, с возрождением Шаан’Далора мироздание начнёт разрушаться. Получалось, что при любом раскладе – даже если правдой была только часть истории – Джина никак не могла отдать себя в распоряжение Вероники. Тогда почему она лжёт? И в чём именно?

     Джина помрачнела. Вероника мысленно выругалась. Она и забыла, что собеседница всегда слышала её мысли во сне, совсем как Аден.

     – Значит, мои бывшие друзья рассказали гораздо больше, чем я думала, – прошипела Джина. – Прекрасно. Значит, ты ни за что не присоединишься ко мне.

     – Но зачем? – голос Вероники прозвучал хрипло. – Почему именно я?

     – Потому что у тебя есть последний элемент для совершения ритуала. И у тебя, и у твоего возлюбленного. Из вас двоих я обладаю властью только над тобой, – глаза Джины загорелись красным. – А значит, только тебя могу уговорить присоединиться ко мне. Или заставить. Второе мне больше нравится.

     Вероника невольно попятилась.

     – Ты знаешь, милая, бежать некуда, – Джина ласково улыбнулась. – Я знаю, бог огня сейчас рядом с тобой. Так вот знай, на этот раз он тебе не поможет. Ты проснёшься только тогда, когда согласишься встать на мою сторону.

     Вероника сжалась в комочек и закрыла лицо руками.

     Нет. Только не это. Только не снова…

     ***

     – Духи-хранители Земли, явитесь на мой зов!

     Элиот сильно нервничал. Он уже трижды говорил эти слова в пустоту огромного полукруглого дома, но никто не откликался. Только еле слышное эхо отскакивало от гладких, будто отполированных стен и нагло дразнило жреца.

     Духи ведь не могли обидеться настолько, что сумели воспротивиться призыву? Или что-то здесь блокировало их связь? Элиот не знал. И чем больше времени проходило, тем выше внутри поднималась волна паники. Ещё немного – и захлестнёт с головой.

     – Ну же, друзья, услышьте меня! – в отчаянии взмолился жрец. Обессиленный от волнения и испуганный, он не заметил, что опустился на колени. – Двенадцать духов-хранителей Земли, явитесь! Я больше никогда не буду считать вас тьмой и всегда буду слушаться! Клянусь!

     От пола поднялся кроваво-красный огонёк и с негромким хлопком растаял в воздухе на уровне глаз Элиота. Тот замер в изумлении. Обычно похожим светлячком реагировало мироздание в тот момент, когда принимало чьи-то слова как магический контракт или обязательство, но он всегда был тёмно-синим. Красный же…

     А ведь ты уже однажды видел такой, ехидно прокомментировал внутренний голос. Его интонации напомнили Элиоту самого себя.

     Верно, согласился сам с собой жрец. Когда призывал духов, и те потребовали от него довериться мирозданию и следовать его пути…

     Знакомая золотистая вспышка полыхнула в воздухе, одновременно с ней синим осветились глаза жреца. Мерцающая дымка сложилась в светящиеся линии. Они красиво изгибались, пересекались под разными углами, рисуя двенадцать фигур людей. Шесть мужчин, шесть женщин. Из разных стран, из разных эпох, разного возраста – от тринадцати до семидесяти четырёх. Словно кто-то специально отбирал их по неведомому принципу, чтобы охватить всю историю человечества, и теперь Элиот впервые понял, по какому именно.