Миры Филипа Фармера. Т. 11. Любовь зла. Конец времён. Растиньяк-дьявол - Фармер Филип Хосе - Страница 94

И победил — судя по тому, что его стражники удерживали брыкавшегося ластоногого правителя, а еще двое запрокинули его голову над ступенькой. Сам же король приемышей, все еще облаченный в коронационную мантию, собирался полоснуть амфибианина длинным церемониальным ножом по обнаженному и пульсирующему горлу.

Одного этого было достаточно, чтобы замереть на месте. Но при виде Люзин с ножом в руке, бегущей вверх по лестнице навстречу правителям, на них напал настоящий столбняк. Она бежала, подняв руку с ножом, к своему приемному отцу, амфибианскому королю.

Мапфэрити недовольно заворчал, но Растиньяк остановил его:

— Невелика беда, что она сбежала. Будем действовать, как наметили.

Они принялись сгружать ящики. Растиньяк, продолжавший наблюдать за Люзин, увидел, как она подбежала к амфибианскому королю, остановилась, что-то ему сказала, затем встала на колени и нанесла удар, глубоко вонзив нож в его яремную вену. И прежде чем кто-либо успел остановить ее, она приникла ртом к глубокой ране на его шее.

Король людей пнул ее, и она покатилась вниз по ступенькам. Растиньяк прекрасно понимал, что вовсе не ее кровожадный поступок вызвал такую реакцию с его стороны. Причина была в том, что она посмела совершить данный поступок без его разрешения, да еще первая отведала королевской крови.

Растиньяк с мрачным удовлетворением отметил, что, когда Люзин пришла в себя после удара и бросилась обратно, чтобы поговорить с королем, тот оставил ее без внимания. Она указала ему на собравшихся вокруг повозки, но он отмахнулся. Он был слишком занят, злорадствуя при виде поверженного соперника, лежавшего у его ног.

Заговорщики подняли оба ящика и, пошатываясь от тяжести, понесли их вверх по лестнице. Король в это время спускался вниз и, проходя мимо, лишь бросил на них любопытный взгляд. Весь день с самого утра по этой лестнице носили во дворец подарки для короля, поэтому он, очевидно, принял ящики всего лишь за очередные подношения. Так что Растиньяк и его люди прошли мимо ножей стражников с таким видом, будто им нечего бояться.

Люзин стояла наверху в одиночестве, не меняя напряженной позы и с ножом в руке.

— Я убью короля и напьюсь из его горла! — хрипло выкрикнула она. — Ни один человек не смеет безнаказанно ударить меня, кроме возлюбленного. Он забыл, что я приемная дочь амфибианского короля?

Растиньяк почувствовал отвращение, но к тому времени он уже знал, что когда имеешь дело с насилием и восстаниями, то приходится мириться со многим и похуже.

— Придержи-ка здесь, — сказал он, не обращая внимания на ее угрозу.

Она послушно ухватилась за угол ящика. На его дальнейшие расспросы она ответила, что землянина, который прилетел на космическом корабле, держат в апартаментах западного крыла. После этого они пошли быстрее, не тратя времени на поиски, и без помех дотащили тяжеленные ящики до огромного помещения, где хранилась Главная Кожа.

Там они нашли десятерых обезумевших биотехников, возбужденно суетившихся вокруг Главной Кожи и тщетно пытавшихся выяснить, почему их великая экстрадерма, через которую контролировались все индивидуальные Кожи, не передает сигналы должным образом. Им было пока невдомек, что как раз она функционировала по-прежнему безупречно, а вот малые Кожи амфибиан и их заложников-людей перестали хлестать своих носителей болевыми импульсами, чтобы заставить их подчиниться, потому что валялись на земле в пьяном угаре. Никто не сказал им, что Кожи, которые получали пищу из кровеносных сосудов своих хозяев, впали от алкоголя в бессознательное состояние и перестали реагировать на сигналы, поступающие от Главной Кожи.

Это относилось, естественно, только к тем Кожам на площади, которые опьянели от вина. Во всем же королевстве не было такого уголка, кроме этой площади, где амфибиане не корчились бы в агонии, а ссассароры и земляне, пользуясь их беспомощным состоянием, не резали бы им горло. Но только не здесь, в эпицентре событий.

ГЛАВА 12

Обитатели суши набросились на техников и затолкали их в огромный чан с химическим раствором, где плавала Главная Кожа, занимавшая двадцать пять тысяч квадратных футов. Затем они распаковали освинцованные сумки, заполненные украденными гусями, и вытряхнули все их содержимое в питательный раствор. По расчетам Мапфэрити, радиоактивность, излучаемая кремний-углеродистыми гусями, должна умертвить гигантскую Кожу всего за несколько дней. А когда вырастят новую, она тоже погибнет. Пока амфибиане догадаются, в чем дело, и найдут гусей на дне цистерны в десять футов глубиной, им будет уже не под силу остановить процесс. Навряд ли им это удастся.

В любом случае Главную Кожу необходимо было постоянно выводить из строя — так, чтобы по всему королевству амфибиане в своей борьбе имели все шансы на успех. Мапфэрити воткнул в этот плавающий остров из протоплазмы пустотелый гарпун и через трубку, подсоединенную к гарпуну, влил в Кожу три галлона яда сонной змеи. Этого было достаточно, чтобы на час-другой усыпить ее. А тем временем амфибиане избавятся от своих экстрадерм — если они не совсем лишены здравого смысла.

Покинув лабораторию, они направились в западное крыло здания. Пока они шли по длинным, извилистым коридорам, Люзин спросила:

— Жан-Жак, а что ты намереваешься делать теперь? Попытаешься стать королем землян и вести войну с нами, амфибианскими приемышами? — Растиньяк промолчал, и тогда она продолжила: — Почему ты не убил короля амфибианских приемышей и не взял власть в свои руки? Я бы помогла тебе. Ты смог бы тогда править всем Ле-Бопфеем.

Бросив на нее презрительный взгляд, Растиньяк вскричал:

— Люзин, неужели до твоих куриных мозгов не может дойти очень простая истина: все, что я делаю, я делаю для того, чтобы добиться одной цели — добраться до Летящих Звезд? Если мне удастся вызволить землянина и пробраться вместе с ним на корабль, то вместе мы и улетим, и ноги моей больше не будет на этой планете. Если и вернусь сюда, то не скоро, но думаю — никогда.

Услышанное, казалось, ошеломило ее.

— А как же тогда война здесь? — спросила она.

— Среди народа суши есть люди, способные руководить в военное время. Понадобятся энергичные, сильные личности. Таких, как я, признаюсь, крайне мало, но… о, о, неприятель! — При виде шести стражников, стоявших у входа в покои землянина, он прервал себя на полуслове.

С помощью Люзин они за минуту прикончили троих и отогнали остальных. Затем, выломав дверь, они ворвались в помещение… и здесь Растиньяка ожидал новый удар.

Обитателем комнаты оказалась рыжеволосая особа маленького роста, изящно сложенная, с большими голубыми глазами и весьма немужественными очертаниями фигуры!

— Если не ошибаюсь, ты говорил о землянине-мужчине? — возмущенно спросил Растиньяк великана, который, тяжело ступая, вошел следом за ним.

— О, да я просто использовал слово, которое обозначает вид, — ответил Мапфэрити. — Не думал же ты, что я стану обращать внимание на пол, а? Ты же знаешь, меня совершенно не интересует, какой там у вас, у людей, пол.

Времени для взаимных упреков не было, и Растиньяк обратился к женщине с Земли. Он попытался объяснить ей, кто он такой, но женщина не поняла. Однако она, казалось, все же уловила смысл того, что он хочет от нее, а его жесты и мимика, похоже, убедили ее. Взяв со стола толстую книгу и прижимая ее к своей маленькой и высокой округлой груди, она вместе со своими спасителями покинула комнату.

Выбежав из дворца, они спустились на площадь. Здесь их встретила толпа уцелевших амфибиан, сцепившихся в схватке друг с другом и истекавших кровью. Толпа постепенно перемещалась по направлению к улице, ведущей в гавань.

Обогнув место сражения, маленькая группа Растиньяка направилась к гавани вниз по крутому спуску проспекта. На середине спуска Растиньяк оглянулся. Никто на них пока внимания не обращал и не приставал к ним, хотя вся мостовая была усеяна Кожами и телами. По всей вероятности, те, кто уцелел в той свирепой рукопашной в самом ее начале, ушли на площадь.