Миры Филипа Фармера. Т. 11. Любовь зла. Конец времён. Растиньяк-дьявол - Фармер Филип Хосе - Страница 76

Возвращаясь на свое место в голове колонны, Лейф на секунду остановился рядом с Анади, девочкой, которую он оперировал. Она лежала на руках одного из своих отцов. На бледном личике, крохотном по сравнению с белым комом бинтов, ярко сияли огромные глаза.

— Трудно поверить, что ты выжила, — сказал Лейф.

— Да, — прошептала Анади со слабой улыбкой. — Я выжила, чтобы умереть со всеми.

Лейф не стал спрашивать, что она имеет в виду. Это было ясно и так.

— Я был слишком занят, чтобы выяснить, как ты оказалась на месте гибели первой Аллы, — проговорил он. — Скажи, что имел в виду Джим Крю, говоря, будто ты знала, что Алла попадет в аварию? И что я вылечу тебя, когда тебя ранят?

— Ну, как вам объяснить? Я знала госпожу Даннто, потому что я первой обратила ее в нашу веру. Я крестила ее любовью.

— Если бы КХВ знал об этом, ее бы тоже отдали под трибунал…

— Да. Но в тот день, когда она погибла, я ощутила, как она поступает неправильно. Я торопилась предупредить ее и все равно опоздала. Выбежала на дорогу, и такси меня сбило. А вы… о вас мы давно все знали.

Лейф взял ее за руку и почему-то почувствовал себя сильнее.

— Ты странная девочка.

— Не такая странная, как ты, Лев-Лейф Барух-Баркер.

Больше он ее не видел…

Отряд брел узкими сводчатыми проходами. Кое-где Лейфу приходилось помогать Алле перебираться через завалы там, где не выдержали стены или потолок. Они как раз задержались у одного. из завалов, когда земля дрогнула и по туннелю прокатилась волна рокота.

— Бомба, — мрачно проговорил Лейф. — Теперь они будут осторожнее.

Отряд вышел в просторный подземный зал, потолок которого поддерживали бетонные и деревянные опоры. Банту настояли, чтобы трое агентов шли отдельно, кратчайшей дорогой. Если охотники все же нагонят отряд, банту задержат их, пока трое агентов пробиваются к кораблю. Что же до семьи, она могла и жить, и гибнуть лишь как единое целое.

Лейф не стал спорить. Он стремился выжить. Его удивило, однако, когда девушка, которую он прозвал Пеструшкой, вызвалась проводить их. Его тронул этот жест — из симпатии к нему она отделила себя от группы, хотя для нее это было то же, что лишиться руки.

— Спасибо, — сказал он. — Это большое самопожертвование с твоей стороны.

— Не слишком, — ответила она. — На корабле мы встретимся вновь.

Вот тогда Лейф и понял, что он больше никогда не увидит остальных банту. Беззвучным голосованием группа решила, что, раз облава нагонит их все равно, они отдадут свои жизни, спасая троих агентов Пограничья. И Пеструшка об этом знала.

Четверо беглецов свернули направо, но не прошли и сотни ярдов, когда сзади послышались лай собак и крики. Они перешли на бег, зная, что скоро преследователи устремятся за ними.

На перекрестке четырех коридоров они остановились только потому, что Алла едва не падала от усталости. Издалека доносились выстрелы.

— Они убивают нас! — вскрикнула Пеструшка отчаянно. — Они убивают нас без жалости!

Она приникла к груди Лейфа и разрыдалась. Доктор неловко похлопал ее по спине и сказал:

— Ничего не поделаешь. Надо уходить, иначе нас тоже схватят.

Всхлипывая, Пеструшка двинулась дальше.

Ушедшая вперед Алла внезапно, завизжав, рухнула на колени. Лейф подскочил к ней, готовый пристрелить лежащего на земле человека, когда увидел, что это раненый банту. Он отложил пистолет, готовый помочь лежащему, и вдруг понял, почему кричит Алла.

То был один из обитателей тьмы.

Даже истекающий кровью от раны в плечо, он все же сумел уловить излучаемые мозгом Аллы образы, усилить и отразить их. И глубоко засевший в душе девушки страх преобразился в нечто поистине ужасающее.

— Пойдем, брат, — произнесла Пеструшка, склонившись над лежащим. — Мы поможем тебе.

Обитатель тьмы глянул на нее — изо рта текла слюна, но голубые глаза пронизывали ее душу до самых глубин — и поднялся на ноги.

Лейф хотел было запротестовать — ему казалось, что раненый безумец только задержит их. Кроме того, этот человек был от природы убийцей. Пусть сдохнет. Но Пеструшка подхватила раненого под мышки, помогая ему идти, и Лейф устыдился своего порыва. Он пытался извиниться, говоря, что слишком испугался за Аллу, но он и сам знал, что рационализирует. Его просто захлестнул панический ужас бегущего зверя.

Шум позади становился все громче. На следующей развилке Пеструшка остановила их.

— Отсюда пойдете сами, — сказала она. — Сворачивайте направо на каждой второй развилке. Поняли? Налево, потом направо, потом опять налево.

— Если ты собралась остаться тут и провести их по ложному следу, забудь, — ответил Лейф. — Будем держаться вместе.

— Я мертва уже наполовину, — ответила Пеструшка. — Я умерла с моими товарищами. Мне легко соединиться с ними. Идите. Вам меня не остановить.

Баркер не стал колебаться.

— Мы никогда тебя не забудем, Пеструшка, — выдохнул он, обнимая ее, — и… мы тебя любим.

— Ты найдешь меня миллион раз в стране банту, — ответила она. — Я живу в моем народе.

Лейф не верил ей, но был слишком подавлен, чтобы возражать.

— Пошли, — бросил он, поворачиваясь.

Попрощавшись с Пеструшкой, Ава и Алла последовали за ним. Обитатель тьмы помотал головой, пробормотал что-то на суахили и поковылял за троими беглецами.

Пеструшка осталась ждать гончих…

Десятью минутами спустя Лейф понял, что ей удалось по крайней мере разделить охотников. Когда они выходили из длинного прямого туннеля древней подземки, он увидел в дальнем конце лишь небольшой отряд — одного пса и два десятка охотников. Но в первом ряду шли плечо к плечу тощий сутулый Кандельман и кабанообразный Даннто. Ныряя в тень проема, Лейф успел заметить, что охотники вооружены миниматами, способными выпустить без остановки сотню пуль. И каждая пуля могла проделать в человеческом теле дыру, куда свободно пройдет палец.

Лейф и сам был вооружен, но стрелять не стал в надежде, что преследователи не заметят его. Догнав остальных, он обнаружил, что Алла хромает. Она объяснила, что подвернула ногу, споткнувшись об обитателя тьмы. Алла бодрилась, но оба ее спутника понимали, что скоро она идти не сможет.

Лейф обнял ее за талию, чтобы она могла опираться о него, но быстро понял, что это не поможет. Тогда, невзирая на протесты девушки, Лейф взял ее на руки и понес. Он всегда гордился своей силой, но высокая и крепкая Алла оказалась грузом, который и Самсон не счел бы легким. Лейф пытался двигаться полубегом. Это помогло, но не слишком. Крики и лай позади становились все громче. Погоня приближалась.

— Стой, — бросил Ава.

Начинавший задыхаться Лейф с радостью повиновался.

— Чего тебе? — спросил он. Вопрос был риторический — Лейф уже понял, на что решился его спутник.

— Я их задержу, — ответил Ава. — Ты пока иди вперед. А я потом догоню вас.

— Ава, — проговорил Лейф, — никакого «потом» не будет.

Ава начал было возражать, потом покачал головой и улыбнулся.

— Ты прав. Но я все равно не могу ехать в Африку. Как мне тогда доказать, что я не дезертировал с тобой? Будет трибунал, позор падет на мою мать, жену, ребенка. А если я умру здесь, КХВ сделает меня героем. Мне все равно не жить, а мертвый герой лучше мертвого предателя.

Тебе-то есть ради чего жить, хотя я никогда бы не коснулся этой… этого существа. Беги, Лейф. Удачи. Не думаю, что ты будешь с ней счастлив, но, кажется, она тебе и нужна.

— Жаль, что ты думаешь так об Алле, — ответил Лейф. — Но тут ничего не поделаешь. Шалом, Ава.

— Если тебя пустят в Пограничье, Лейф, повидайся с моим сыном. Ему сейчас одиннадцать. Скажи ему, что я умер достойно. Шалом.

Лейф начал было снимать наручный передатчик, но Ава сказал, что Лейфу эта штука нужнее. Баркер подхватил Аллу на руки и ушел, не в силах обернуться. Раненый банту следовал за ним.

Через несколько минут позади загремели выстрелы; гремели долго, а потом их погасил могучий, всесокрушающий гром.