Стеклянная западня (сборник) - Франке Герберт В. - Страница 151

— Послушайте, — начал он тихо. — Раньше вы прежде всего сосредоточивались на том, что вам показали и что хотели показать. И здесь полный порядок, потому что вы официальный руководитель делегации. Но я с первого же момента не верил в то, что люди в этом государстве без колебаний следуют за таким старым демагогом, как этот папа Джо. Перед нашей поездкой я заново установил те немногие из сохранившихся контактов, которые неофициально связывали нас с этой страной, и был точнейшим образом проинформирован о ситуации, царящей здесь в действительности, а не о той, какую перед нами разыгрывают.

— Но ведь существуют миллионы людей, которые, совершенно очевидно, горой за папу Джо, — вставил Борис. — Мы в этом сами могли убедиться. Вы считаете всех этих людей, с которыми мы разговаривали, обученными актерами?

— Конечно, нет. Но что такое миллион людей в государстве, в котором свыше миллиарда граждан? Выходящие на улицы, чтобы ликовать вокруг папы Джо, — это те, кто поддался на его глупые лозунги. Это те, кто довольствуется жизнью, полной поверхностных удовольствий. А где интеллигенция этой страны? Или вы действительно верите, что творческие люди находят в земном раю папы Джо свое удовлетворение?

Борис медлил. Интеллигенция?.. Он еще не думал об этом, но Берк был прав. Неужели за дружеским внешним ликом этого режима прячется что-то злобное? Подавление инакомыслящих, господство страха для всех, кто не был готов всем и каждому говорить «да»? В нужный момент снова появился успокаивающий голос папы Джо: «Его предположения неверны. Все люди за нас. Никто не подавляется. Но не противоречь ему, ты его не сможешь убедить. В свое время он еще научится на собственном опыте».

Берк продолжал:

— От координирующих служб я получил указание связаться с некоторыми людьми, с самого начала боровшимися против захвата власти папой Джо. Потрясающие вещи удалось узнать. Думаю, сейчас самое время вам тоже раскрыть глаза. Я предлагаю до полудня снова улизнуть от наших опекунов, я приведу вас к одному человеку, который раньше принадлежал к крупнейшим писателям этой страны. Я отыскал его убежище на окраине города, он живет там с несколькими единомышленниками. Он один из немногих, кто выжил и духовно не сломлен. Он расскажет вам нечто ужасное. Борис ни секунды не сомневался, что Берк говорит правду, и потому тем невыносимее была дилемма, в которой он оказался. Тут он снова услышал голос: «Соглашайся с ним! Делай так, словно ты ему веришь! Иди с ним! Пусть покажет тебе убежище!» Однако Борис не мог отойти от своей схемы поведения. Пока не мог.

— Нет! — крикнул он. — Нет, я не возьму такое на себя! Мы будем выглядеть заговорщиками по отношению к хозяевам! Вступайте в контакты, если вам нужно, но оградите меня от таких аутсайдеров. Теперь, когда дружба между нашими народами снова начинает возрождаться! — Он вскочил и выбежал из зала.

Борис был так возбужден, что только сейчас расслышал шепот в своей голове: «Ты не должен был отказываться! Как ты будешь теперь это мотивировать перед Берком? Ты действовал необдуманно. Ты не имел права убегать!» А теперь голос стал громче и уже гремел в его мозгу: «Ты забыл спросить папу Джо! Ты пожалеешь об этом! Ты пожалеешь об этом!»

После полудня.

Они сидели за огромным столом в конференц-зале друг против друга. На одной стороне Борис, Берк и три остальных члена их маленькой делегации: госсекретарь министерства иностранных дел и два члена комитета по культуре и технике. На другой стороне- Тайли, рядом с ним Джин и несколько чинов из руководящей верхушки.

— Вы наверняка уже догадались, — начал Тайли, — что, направляя свое приглашение, мы имели в виду нечто большее, чем взаимное узнавание. Ваше пребывание подходит к концу, и я хочу сделать вам предложение, которое, я думаю, соответствует позициям обеих сторон. Наши собственные интересы ясны и понятны. Мы настроены на рост, на расширение. Мы убеждены, что можем предложить нечто такое, что будет полезно человечеству далеко за пределами американского региона, и готовы допустить к участию в этом также других.

— О каких интересах вы говорите? — спросил Борис.

— Возможно, вы этого не знаете, но мы весьма хорошо информированы о ситуации в вашей стране. Вы оба — поборники идеи стагнации, но вы, как и я, поймете, что этот принцип все больше дискредитирует себя. И если вы сами не откажетесь от него, вас заставят сделать это другие партии в вашей стране. Нельзя долго сдерживать человеческую жажду деятельности. Этим у людей отнимаются надежда и удовлетворенность. Народ ваш тоже не будет долго довольствоваться соблазнами мнимого рая. Мы предлагаем большее: рай на земле.

— Кажется, я не совсем понимаю, — заметил Борис.

Джин повернулась прямо к нему:

— Может, я смогу пояснить. В Европе есть огромные группы населения, которые влачат почти жалкое существование на прожиточный минимум. Они являют собой потенциальный очаг опасности. Вы находитесь на вулкане, который может начать действовать в любой момент. Самое время вам придумать что-нибудь, чтобы умиротворить людей. Они нуждаются в лучшем питании, новых и гигиеничных жилищах, и они испытывают дефицит свободного времени, чтобы предаваться удовольствиям- для отвода излишней активности. Однако все это будет позже. То, что нужно прежде всего-даже если тесно связано с внешними обстоятельствами, — это радость, уверенность, положительное восприятие жизни, других и самого себя. Если мы вам поможем достичь этой цели, то сделаем что-то для всего человечества. И для мира на земле.

Борис взглянул на Берка, тот сказал:

— Было бы наверняка лучше, если бы вы выражались конкретнее. Что вы можете предложить? Мы так же конкретно ответим вам.

— Ладно, попробую объяснить это иначе. — Тайли глубоко вздохнул, словно накапливал энергию. — По своему образованию я — и это вас, возможно, удивит — специалист по экономике промышленности. И папа Джо не только религиозный глава нашего движения и тем самым определяющая сила нашей политики — он еще и крупный акционер. Скажу яснее: поначалу он был всего лишь промышленником, финансистом. С небольшой группой творчески одаренных менеджеров он размышлял над новыми формами экономики сбыта и потребления. И нашел идеальную систему. Все, что с той поры произошло, есть не что иное, как последствие претворения плана, выработанного этой группой вплоть до мельчайшей детали. Благодаря этому мы достигли всего: у нас процветающая промышленность, у нас есть работа, у нас известное благосостояние и — прежде всего самое важное: у нас довольное население.

— У вас ведь тоже могут быть не одни только довольные люди, — возразил Берк. — Много значат образ жизни людей, цели, какие они перед собой ставят, ценности, которые они создают, надежды, которые питают… Все, что вы говорили, годится для широких масс, однако не для той ведущей части населения, которая способна к духовным достижениям. У вас тоже должны быть творческие люди, особо одаренные, выделяющиеся на остальном фоне, гении, наконец. Как вы удовлетворяете этих людей? Или они для вас не важны?

— Само собой разумеется, у нас тоже есть люди, отличающиеся особой интеллигентностью или творческой фантазией. Но мы различаем конформистов и нонконформистов. Всюду есть лица, которые настроены против всех и каждого из принципа. Часто это очень одаренные люди, но их одаренность нельзя приспособить в социальных целях, и тем самым она остается втуне. Наша система в состоянии немедленно занять интеллигенцию и творческие силы, обеспечить их заказами. Да, мы нуждаемся в этих силах — наверняка даже больше, чем вы. Нам приходится предлагать все новые игры, вводить все новые виды спорта. Мы должны организовывать празднества и придумывать интересные соревнования. Для всего этого нужны люди с особыми способностями — с фантазией, с идеями. И напротив, профессиональные нытики и несогласные не находят у нас поля деятельности. Это деструктивные силы, из которых вербуются революционеры и шпионы. Когда население довольно, они без работы, и у нас как раз тот случай.