Нежные юноши (сборник) - Фицджеральд Фрэнсис Скотт - Страница 99

– Но разве я вам что-нибудь сказал?

– Конечно сказали! О том, что и помолвке нужно свое время! Мне раньше не доводилось разговаривать с мужчинами вроде вас. Иначе я бы, наверное, думала совсем по-другому. Я только что поняла, что во многом заблуждалась. Мне вот всегда хотелось вызывать волнение. А теперь я хочу помогать людям.

– Да, – согласился он, – это очень хорошо.

Когда они прибыли в учебный манеж, ей показалось, что он хочет сказать ей что-то еще. В их отсутствие начался ужин; идя рядом с ним через большой зал, чувствуя, что на них смотрит множество глаз, Жозефина спрашивала себя – думают ли все эти люди о том, что между ними что-то было?

– Мы немного опоздали, – сказал Ноулетон, когда Адель ушла надеть чулки. – Ваш кавалер, наверное, давно уже вас потерял. Так что давайте я вам отыщу здесь что-нибудь перекусить, ладно?

– Это было бы просто великолепно!

А потом, когда вновь начались танцы, она двигалась, полностью погрузившись в свои приятные мысли. Поклонники нескольких уже уехавших с бала красавиц смешались с ее поклонниками, и вскоре ни одну девушку в зале не приглашали чаще, чем Жозефину. Даже племянник мисс Брейретон, Эрнест Уотербери, с ней потанцевал, выражая свое чопорное восхищение. Но разве она танцевала? Не успевая вновь поймать такт, она просто перелетала по всему залу от мужчины к мужчине – руку вправо, руку влево… Внезапно ей захотелось отдохнуть, и словно в ответ на это желание перед ней возник новый юноша: высокий, елейный южанин с вкрадчивым голосом:

– Ах, прекрасное создание! Я все глаза проглядел, любуясь твоим порхающим точеным профилем. Ты выделяешься здесь среди всех, словно прекрасная американская роза среди полевых маргариток!

Танцуя с ним второй раз, Жозефина вняла его мольбам:

– Хорошо. Пойдем, подышим воздухом.

– Но я говорил совсем не об улице! – сказал он, едва они вышли за дверь. – Случилось так, что мне на время досталось одно гнездышко, прямо в этом здании.

– Хорошо.

Бук Чаффи, из Алабамы, пошел впереди, указывая путь: через гардеробную, затем на пролет выше, прямо к незаметной двери.

– Это квартира моего друга, сержанта Буна – он инструктор батареи. И он очень настаивал, чтобы сегодня вечером квартирку использовали только как гнездышко, а не как читальный зал и тому подобное!

Открыв дверь, он включил тусклый свет; она вошла, он прикрыл за ней дверь, и они посмотрели друг на друга.

– Как хорошо! – прошептал он.

Его высокая голова склонилась, длинные руки нежно обхватили Жозефину, и очень медленно – так, чтобы их взгляды как можно дольше оставались прикованными друг к другу, – он притянул ее к себе. Жозефина в это время думала о том, что никогда еще не целовалась с южанином.

Неожиданно в замке двери раздался звук вставляемого ключа, и они тут же отскочили друг от друга. Затем раздался приглушенный смех, за ним – звук удаляющихся шагов, и Бук, подскочив к двери, стал крутить ручку. В то же мгновение Жозефина заметила, что комната служила сержанту Буну не только гостиной; здесь же он и спал.

– Кто это был? – спросила она. – Зачем нас здесь заперли?

– Какой-то шутник. Пусть только попадется мне в руки…

– Он вернется?

Бук сел на кровать, чтобы все обдумать.

– Я не знаю. Я даже не знаю, кто это был! Но если здесь появится кто-нибудь из комитета, выйдет не очень хорошо, не правда ли?

Увидев, что она изменилась в лице, он подошел и обнял ее.

– Не волнуйся, солнышко! Мы что-нибудь придумаем.

Она поцеловала его в ответ – наскоро, не теряя головы. Затем отодвинулась и пошла в соседнюю комнату, которая была увешана сапогами, шинелями и другими деталями военной амуниции.

– Тут есть окно, – сказала она.

Окно располагалось высоко, его очень давно не открывали. Бук залез на стул и с трудом распахнул окно настежь.

– До земли футов десять, – сказал он миг спустя, – и прямо внизу лежит огромная куча снега. Ты можешь упасть, испачкаться и уж точно промочишь туфли и чулки.

– Но мы должны отсюда выбраться! – резко ответила Жозефина.

– Лучше подождем здесь и будем надеяться, что шутник…

– Я не стану ждать! Я хочу отсюда выбраться. Так… Бросай вниз все одеяла с кровати, а я на них спрыгну; или ты спрыгни первый и разложи их на куче снега.

После этого им стало весело. Бук Чаффи аккуратно вытер пыль с подоконника, чтобы она не испачкала платье; затем они замерли, услышав приближающиеся шаги, но шаги стали удаляться от двери. Бук спрыгнул, и она услышала, как он выругался, выбираясь из мягкого сугроба. Он разложил одеяла. В тот момент, когда Жозефина свесила ноги из окна на улицу, за дверью послышались голоса, и в замке вновь стал поворачиваться ключ. Она удачно приземлилась, протянула ему руку, и, содрогаясь от смеха, они пустились бежать. Промчавшись полквартала до угла здания, они оказались у входа в учебный манеж, остановились, тяжело дыша и вдыхая свежий ночной воздух. Бук не хотел идти внутрь.

– Почему ты не хочешь, чтобы я проводил тебя до твоей квартирки? Мы могли бы там немного посидеть, восстановить силы…

Она задумалась. Ее влекло к нему из-за только что пережитого совместно приключения, но что-то звало ее обратно в зал, словно там ее гордость ожидал некий триумф.

– Нет, – решила она.

В дверях она столкнулась с мужчиной, который очень куда-то спешил – приглядевшись, она узнала Дадли Ноулетона.

– Прошу прощения… – сказал он. – Ах, привет!

– Вы не могли бы протанцевать со мной до моей ложи? – порывисто попросила его она. – У меня платье порвалось.

Когда они начали свой путь, он рассеянно произнес:

– Дело в том, что тут только что произошла одна неприятность, а разбираться придется мне. Я как раз шел узнать, что там стряслось.

Ее сердце дико забилось, и она почувствовала, что хотела бы немедленно стать другим человеком.

– И передать вам не могу, как много для меня значит наше знакомство! Было бы чудесно, если бы у меня появился хотя бы один друг, с которым можно разговаривать серьезно, без всякого сюсюканья и сантиментов. Вы ведь не станете возражать, если я буду вам писать – Адель ведь не обидится?

– Ну конечно нет! – Его улыбка была для нее совершенно непостижима.

Когда они дотанцевали до ложи, ей пришла в голову еще одна мысль:

– А правда, что на пасхальных каникулах бейсбольная команда будет тренироваться в Хот-Спрингс?

– Да. Вы туда собираетесь?

– Да. Доброй ночи, мистер Ноулетон!

Но судьба назначила ей увидеть его сегодня еще раз. Это произошло рядом с мужской гардеробной, где она и еще целая толпа оставшихся до самого конца девушек и их еще более бледных матерей, чьи морщины за прошедшую ночь удвоились и утроились, ожидали кавалеров. Он что-то рассказывал Адель, и до Жозефины донеслось: «Дверь была заперта, а окно открыто…»

Внезапно Жозефине пришло в голову, что, встретив ее в дверях – мокрую и запыхавшуюся, – он мог догадаться, что на самом деле произошло, а Адель, без сомнений, подтвердила бы его подозрения. Опять перед ней замаячил призрак ее старого врага – безобразной девчонки. Сжав губы, она отвернулась.

Но они ее заметили, и Адель окликнула ее веселым звонким голосом:

– Иди сюда, попрощаемся! Ты так меня сегодня выручила с чулками! Дадли, смотри, вот девушка, от которой не стоит ждать дрянных и глупых поступков! – Она порывисто нагнулась и поцеловала Жозефину в щечку. – Ты еще увидишь, Дадли, как я сейчас права – через год она станет самой уважаемой девушкой в школе!

То, что случилось потом, в скучные дни начала марта, как обычно не заставило себя ждать. В один из насквозь пропитанных весной вечеров состоялся ежегодный бал старших классов в школе мисс Брейретон, и все ученицы младших классов никак не могли уснуть, прислушиваясь к доносившейся из физкультурного зала музыке. Между песнями, когда парни из Нью-Хейвена и Принстона гуляли по территории школы, из открытых окон темных спален на смутно различимые фигуры внизу устремлялись укромные взгляды затворниц.