Дочь палача и театр смерти - Пётч Оливер - Страница 33

– Дьявол!

Куизль бросился вперед и уперся в валун с такой силой, словно пытался переместить дом. На лбу у него выступили вены, рукав рубашки треснул и обнажил могучие мускулы.

– Ах ты ж, чтоб тебя черти сожрали!

Ругань Якоба заглушила даже вопли придавленного юноши. Валун приподнялся, потом вдруг завалился вправо, с глухим стуком опрокинулся набок и съехал в бурлящий ручей.

Все это время Симон стоял немного в стороне. Он попытался было помочь другим, но сразу понял, что Господь наделил его иными способностями. Теперь он присел рядом с юношей, который потерял сознание, и осмотрел его раны. Правая нога, если не считать нескольких ссадин, была невредима, но из левой голени торчали белые осколки костей. Кровь, пыль, мясо и обрывки штанов перемешались в одну сплошную массу.

Симон знал, что это означает.

Очищая рану от грязи, он велел стоявшим вокруг:

– Быстро, соберите носилки! И немедленно отнесите беднягу в Обераммергау, в цирюльню.

– Это кто такой? – пробормотал один из дровосеков, недоверчиво глядя на Симона. – Я этого щеголя еще не встречал. Приезжий?

– Это цирюльник из Шонгау, временно помогает тут, – вполголоса ответил другой. – Вроде бы Файстенмантель его пригласил.

– Из Шонгау? Тогда не знаю, можно ли…

– Черт бы побрал вас, или вы дадите цирюльнику из Шонгау сделать свое дело, или этот парень расстанется не только с ногой, но и с жизнью! Вы этого хотите? – Симон едва мог сдержаться от злости. – Только потом не забудьте написать на могиле: «Убит тупостью местных жителей»!

Лесорубы заворчали, но возражать никто уже не стал. Вместо этого некоторые из них принялись сооружать носилки из валявшихся вокруг веток. К Фронвизеру подсел мужчина преклонных лет с седой косматой бородой.

– Должен извиниться за моих ребят, – пробормотал он и похлопал Симона по плечу. – Они не то имели в виду. Места у нас не особо гостеприимные, и народ немного закрыт перед чужими.

Мужчина дружески кивнул и протянул Симону руку. Рукопожатие у него было такое, словно он пытался выжать воду из камня.

– Алоиз Майер, лесовод из Лайнеталь.

– Симон Фронвизер, цирюльник из далекого Шонгау, – сквозь зубы ответил Симон и вновь занялся раненым юношей, злость в нем еще не утихла.

– А кто этот ваш друг? – осведомился Майер. – Мало я встречал людей сильнее его. Силищи в нем на трех быков.

Симон взглянул на Куизля. Тот раскидывал в стороны камни, загромождавшие дорогу. Цирюльник горько рассмеялся:

– Уж если у вас со мной такие трудности возникли, от него вы, наверное, тут же сбежите. Это Якоб Куизль, палач из Шонгау.

Алоиз Майер поначалу опешил, но потом кивнул.

– Я про него слышал. Лютый, должно быть, пес, вспыльчивый и прямой, при этом хитер, как лис… Черт, не будь он из Шонгау, его от местных не отличить бы.

Некоторое время оба хранили молчание. Симон вытирал пот со лба юноши и время от времени опасливо поглядывал на склон.

– Бояться нечего, – проронил Майер. – Теперь нам ничего не грозит. Хотя… – Он выдержал многозначительную паузу.

– Хотя что? – спросил Фронвизер.

– Ну, кое-кто из моих лесорубов считает, что эти постоянные оползни неспроста. Я о том, что весной они, конечно, случаются. Но сразу столько… – Майер пожал плечами: – Говорят, венецианские рудокопы[9] снова принялись за свое.

– Венецианские рудокопы? – Симон насторожился: – Это еще кто такие?

Майер понизил голос:

– Мелкий народец, карлики, с незапамятных времен живут в горах. Они ищут сокровища. И находят их с помощью тайных знаков и книг. Говорят, они в союзе с дьяволом.

Симон тихо рассмеялся и покачал головой:

– Почему всюду нужно впутывать дьявола? Разве недостаточно резкого сотрясения, чтобы вызвать такую лавину? Во всяком случае, кучи бревен наверху с виду не такие уж и надежные. – Он пожал плечами: – Ах, забыл… Видимо, дьявол топнул хромой ногой и таким образом привел бревна в движение. Так ведь все было, верно?

Алоиз Майер помрачнел:

– Вам, чужакам, только бы насмехаться… Но мы-то знаем, что карлики существуют. То и дело кто-нибудь видит их, особенно в последнее время! Они носят капюшоны и ростом как дети. Сокровища в горах стерегут черные псы и драконы, но карлики знают, как их обойти.

– Капюшоны, говоришь?

Симону вдруг стало не по себе. Ему вспомнился тот человечек, которого они с Куизлем видели перед лавиной. Он тоже был низкого роста и в капюшоне.

– Странно, я и сам…

Он не договорил. Эти суеверия окончательно сведут его с ума. Вероятно, они видели просто ребенка, какого-нибудь пастушка, только и всего.

Майер взглянул на него с любопытством, потом отмахнулся:

– Да что вы знаете о горах, обитатели равнин…

Он оглянулся на лесорубов, которые подошли с изготовленными из веток и бревен носилками. Другие тем временем сумели выбраться из бурлящей воды. Похоже, кроме юноши, все отделались лишь испугом.

– Теперь можно отнести Мартина в деревню, – сказал Майер, пока его люди укладывали юношу на носилки. – Он хороший работник, усердно служил мне, хотя его родители простые батраки. Я сотню раз прочту за него «Отче наш» в церкви.

Симон вздохнул:

– Накиньте еще сотню. Ему не помешает.

Он еще раз опасливо посмотрел на склон, где они с Куизлем увидели странного человечка в капюшоне, потом кивнул палачу и двинулся рядом с носилками в деревню, чтобы приняться за свое кровавое дело.

Он чувствовал, что криков сегодня будет куда больше.

Примерно в это же время Магдалена мчалась по широкой Монетной улице к городской ратуше. Там вокруг площади выстроились роскошные дома патрициев. Настенная роспись, балюстрады и лепнина служили напоминанием о той эпохе, когда Шонгау был значимым торговым городом. Но и здесь штукатурка отходила от стен, пустые окна были покрыты пылью. Некоторые из домов стояли чуть скосившись, как пьяные, словно бы дожидались лучших времен. Магдалена задыхалась, но бежала без остановки.

Человек, которого она разыскивала, был ее последней надеждой.

Магдалена спешила к трехэтажному дому по левую руку, на вид чуть более приветливому, чем остальные. Она взбежала по ступеням и нетерпеливо постучала в дверь. В скором времени ей открыла приятная девушка лет двадцати.

– Магдалена! – воскликнула она удивленно. – Вы?.. Разве кто-то из прислуги заболел?

Дочь палача нетерпеливо помотала головой:

– Нет, Клара. Мне… мне нужно срочно поговорить с твоим отцом, – просипела она. – Он дома?

– Как всегда, сидит у себя в библиотеке, – неуверенно ответила Клара, очевидно заметив, сколь серьезно положение Магдалены. – Входите, я вас провожу.

Поднимаясь по широкой винтовой лестнице, Магдалена посматривала на бюргерскую дочку в узком бархатном платье. Клара была сиротой, которую много лет назад взяли под свою опеку богатый патриций Якоб Шреефогль с супругой. Десять лет назад Якоб Куизль спас Клару из лап проходимцев. С тех пор патриций был связан с Куизлями узами дружбы. Между тем Шреефогль был вторым бургомистром и имел некоторое влияние в Совете.

На втором этаже Клара остановилась перед дубовой дверью и постучала вместо Магдалены, после чего сделала книксен и попрощалась.

– Передавайте привет Симону, – сказала она с улыбкой. – Раньше он мне всегда медовые конфеты приносил.

– Обязательно передам, – быстро пообещала Магдалена. – Но сейчас прошу, извини. Это и вправду вопрос жизни и смерти.

Она открыла дверь и вошла в обитую деревом библиотеку. Якоб Шреефогль сидел в кресле и листал книгу. Высокий худощавый патриций происходил из семьи гончаров и немалую часть своего состояния вложил в эту библиотеку. Ради его книжной коллекции к нему часто наведывался и Симон. Заметив Магдалену, Шреефогль снял пенсне с длинного носа и посмотрел на нее серьезным взглядом.

– Магдалена, приветствую, – произнес он и отложил книгу. – Догадываюсь, почему вы пришли. – Он предложил женщине стул. – Дело в вашей сестре, не так ли? Полгорода говорит об этом. Правда, что у нее нашли колдовские книги?