Пари (СИ) - "Olie" - Страница 9

      — Ник, при мне не стоит так втягиваться, а то ты похожа на пружину, которую сжали, а если ее разжать, будет кирдык. Расслабься, — несколько раз просил я ее.

      — Ты не понимаешь! — восклицала импульсивная девушка. — Я всегда должна быть сконцентрирована, а стоит расслабиться — и я забуду о концентрации.

      — И что? Неужели ты не понимаешь, что это ни к чему не приведет. Для всех важна искренность и естественность, а твоя надуманная концентрация никому не нужна, да и выглядит она, извини, нелепо, — пытался образумить ее я.

      — Ты так думаешь? — надувшись и зыркая на меня из-под длинных ресниц, спросила девушка, я только согласно кивнул.

      Больше мы к этой теме не возвращались, а Ника стала вести себя проще, во всяком случае со мной. Часто по вечерам мы подолгу сидели в моей комнате, беседуя обо всем и ни о чем. Она рассказала о себе. Удивило меня то, что дочь богатых родителей, у которых были рекламные агентства в нескольких странах мира, жила в общежитии, при этом попросив сохранить ее тайну, так как она все еще лелеет мечту найти принца, только не по состоянию, а по духу. А нахлебники на деньги отца ей и даром не нужны. Я пообещал сохранить ее секрет. Вот только о себе пока ничего не рассказывал.

      — Слушай, Ян, а ты классно рисуешь, — в один из вечеров, склонившись надо мной, восхитилась Ника.

      — Ага, много ума надо, котиков-собачек-белочек-слоников-медведей рисовать, — усмехнулся я в ответ, откладывая в скопившуюся стопку на столе.

      Ника взяла все рисунки, пересмотрела их, каждый раз восторженно восклицая над каждым, рассматривая каждый штрих едва ли не под лупой. Детально исследовав мои шедевры, она вздохнула, а потом, прижав листы к груди, попросила:

      — Ян, а можно я их себе возьму?

      — Конечно, забирай, — махнул я рукой. — Мне-то они не нужны. Это так, отдушина, помогает успокоиться.

      — Вот и замечательно, — обрадовалась Ника. — Ты рисуй-рисуй, красивые у тебя рисунки выходят. Учился где-то?

      — Да так, пытался одно время, посещал и танцевальную школу, и художественную, правда, еще и в музыкальную целых две недели походил, — мечтательно улыбнулся я, вспоминая детские годы. — Только оттуда меня быстренько попросили, не задалось у меня с музыкой, точнее, не с самой музыкой, а с голосом, медведь на горло наступил, да и руки-крюки, не поддающиеся к игре на каких-либо инструментах, вот и пришлось к моей огромной радости, покинуть сие музыкальное заведение.

      — Ну и фиг с ней, с музыкой, — махнула рукой девушка. — Зато ты шикарно рисуешь. Я бы еще хотела увидеть, как ты танцуешь, — закатив глаза, прошептала та.

      — Сейчас, — усмехнулся в ответ, включая ноутбук. — Только обещай не смеяться. Ага? А то мне и самому не по себе, — попросил ее, находя тот самый танец, с которого все и началось.

      Ника смотрела, широко раскрыв глаза, иногда вздыхая и приоткрывая рот. Когда ролик закончился, она глянула на меня, икнула, и только тогда прошептала:

      — Слушай, ты классно двигаешься. У тебя наверняка отбоя нет от девушек? Хотела бы и я так же научиться танцевать, чтобы всех покорять с одного танца, — азартно заговорила Ника, потом, вцепившись в мой локоть, пристально глядя в глаза, попросила: — Научи меня, а?

      — Ник, — начал было я, пытаясь найти нужные слова для отказа, так как даже не представлял, как я буду учить кого-то танцевать. Но увидев умоляющие глаза подруги, сжалился и решил попробовать. — Это сложно, нужны тренировки, растяжка, пластика, наконец. Если тебя не пугают трудности, то...

      — Я-я-я-ян! Ты ж мое чудо! — с визгом и воплем радости Ника повисла на мне, едва не сбросив со стула. — Когда начнем?

      — Давай завтра, ладно? — попросил я. — Сегодня совсем настроения нет. Да и хочу закончить рисунки.

      — Конечно-конечно, заканчивай, тогда я испарилась, не буду мешать, — пританцовывая от радости, защебетала подруга, хватая со стола те рисунки, что я ей отдал, и выбегая из моей комнаты, оставляя меня в одиночестве.

      Как только девушка ушла, на меня тут же навалилась тоска. Воспоминания нахлынули с новой силой. Перед глазами стоял презрительный взгляд Арсения, его голос, тогда резанувший по ушам. Я отбросил карандаш в сторону, схватился за голову и застонал. Мне было ужасно плохо. Но не от предательства друга и парня, а именно от того, что я оказался идиотом, сам сразу не сообразил, что со мной просто играют, завлекая в сети. И ведь я в них попался, как последний лох. А сейчас сижу и мучаюсь от этой гребанной влюбленности. Чувствовал же, что не может все быть так гладко, но все равно понадеялся, что мне повезет. Хоть раз в жизни фортуна повернется ко мне лицом. Ага, мечтатель. Сижу теперь тут, сопли распускаю.

      — Взбодрись, тряпка, выкини уже этого гаденыша из головы, — приказал сам себе, мотнув головой, в надежде прогнать назойливые мысли.

      Сказать-то легко, а вот как это сделать? Все оказалось намного сложнее, чем я думал. В груди словно тяжесть была, которая давила, мешала сосредоточиться, сдавливала, не давая дышать полной грудью. Хотелось просто завыть в голос, чтобы выплеснуть все из себя. Но я сдерживался, только вновь схватил карандаш, делая резкие, отрывистые штрихи на рисунке. Сжав губы, сцепив зубы, я ожесточенно рисовал, выплескивая всю злость и ярость на бумагу. Я все время пытался понять, зачем Тим так поступил, зачем толкнул меня в эту бездонную пропасть. Это сейчас, задним умом, я понимаю, что он специально затеял со мной то пари. Но для чего? Хотел обратить на себя внимание Арсения, выдав ему всю правду о споре? Глупо ведь. Таким способом уважения и внимания никогда ведь не добьешься. Только вот ему его любовь глаза застила, что очевидных вещей он так и не понял. Что же? Теперь у него появилась возможность сблизиться с объектом своей страсти. А я? Уж как-нибудь переживу, постараюсь забыть обо всем.

      Только шло время, а ничего не забывалось. Ника как могла скрашивала мой досуг. За полгода мы сдружились с девушкой так, что являли собой почти одно целое. Нет, ни о какой влюбленности не могло идти и речи ни с ее стороны, ни, тем более, с моей. Я учил ее двигаться, танцевать. Получаться стало не сразу. Первое время Ника психовала, называла себя бездарностью, несколько раз порывалась бросить, но тут уже я уперся рогом, уговаривая ее продолжить. К тому же я видел в ней потенциал.