Партнер - Гришем (Гришэм) Джон - Страница 81

Патрик бросил взгляд на Сэнди — тот не смотрел в его сторону.

— Вы беседовали с ней? — спросил Трассел.

— Да, около часа назад. Голос ее в телефонной трубке звучал очень грустно, она попросила меня не открывать это печальное дело вновь. Умоляла не вызывать ее в суд для дачи показаний и сказала, что вообще не поддержит попытку выдвинуть против мистера Лэнигана обвинение. — Пэрриш вернулся к столу и вновь покопался в бумагах. Заговорив, он повернулся к судье, но обращался ко всему залу: — Принимая во внимание настроения семьи, штат рекомендует приговорить подсудимого условно к двенадцати месяцам тюремного заключения. Срок может быть сокращен ввиду образцового поведения, выплаты штрафа в пять тысяч долларов и погашения всех судебных издержек.

— Мистер Лэниган, вы согласны с приговором? — спросил Трассел.

— Да, ваша честь, — тихо отозвался Патрик.

— Приговор утверждается. Замечания? — Подняв молоток, Трассел ждал.

Сэнди и Пэрриш утвердительно кивнули.

— Заседание окончено. — Молоток с резким стуком опустился на стол.

Патрик быстрым шагом вышел из зала. Скрылся мгновенно, на глазах у всех исчезнув вновь.

В кабинете Хаски он вместе с Сэнди просидел целый час, дожидаясь, когда на город опустится темнота и здание суда опустеет.

В семь вечера Патрик тепло попрощался с Карлом, от души поблагодарив друга за присутствие на заседании и поддержку и дав слово, что будет время от времени слать весточки. У самой двери остановился, чтобы сказать спасибо за помощь в тех «похоронах».

— Всегда к твоим услугам, — ответил Карл. — Можешь рассчитывать на меня.

Билокси они покинули в «лексусе» Сэнди — владелец машины за рулем, Патрик справа от него. Успокоенный, он последний раз внимательно смотрел на цепочку огней вдоль побережья. Позади остались казино Билокси и Галфпорта, длинный пирс. Наконец огни растворились во тьме: машина пересекала залив.

Сэнди протянул Патрику бумажку с телефонным номером, и тот принялся нажимать кнопки телефона. В Лондоне было три часа ночи, однако трубку сняли мгновенно.

— Ева, это я, — с напряжением проговорил Патрик.

Сэнди чуть не остановил машину, чтобы выйти и дать двоим поговорить без помех. Он старался не слушать.

— Мы выехали в Новый Орлеан. Никогда еще я не чувствовал себя так хорошо. А ты?

Патрик прикрыл глаза и долго слушал ее ответ.

— Какой сегодня день? — спросил он.

— Пятница, шестое ноября, — подал голос Сэнди.

— В воскресенье я буду ждать тебя в Эксе, на вилле. Да. Да. У меня все отлично, дорогая. Я люблю тебя. Засыпай, через несколько часов я перезвоню.

В полном молчании они въехали в Луизиану, и только где-то у озера Пончатрейн Сэнди сказал:

— Днем у меня побывал очень интересный гость.

— Вот как? Кто же?

— Джек Стефано.

— Он здесь, в Билокси?

— Да. Разыскал меня в отеле, сообщил, что развязался с Арициа и направляется во Флориду на отдых.

— И ты не убил его?

— Он сказал, что сожалеет о случившемся. Заявил, будто его парней в Бразилии занесло, просил передать тебе извинения.

— Какое благородство! Уверен, что заехал к тебе он вовсе не для этого.

— Естественно. Поведал о каком-то стукаче в Бразилии, о фирме «Плутон» и вознаграждениях за информацию. Стефано прямо спросил, не Ева ли была твоим Иудой. Я ответил, что понятия не имею.

— А ему-то какая разница?

— Хороший вопрос. Стефано объяснил, что его замучило любопытство. Еще бы: заплатить больше миллиона, найти тебя, но так и не получить денег! Он сказал, что спать не сможет спокойно до тех пор, пока не узнает. Прозвучало это довольно искренне.

— Могу представить.

— В драке он больше не участвует, по его собственным словам.

Приподняв левую щиколотку, Патрик осторожно коснулся обожженной кожи.

— Как он выглядит?

— Лет пятидесяти пяти, типичный итальянец, грива волос с сильной проседью и черные глаза. Красивый мужчина. А что?

— Я думал о нем постоянно. На протяжении последних трех лет в половине незнакомцев в Бразилии я видел Джека Стефано. Во снах за мной охотилось не менее сотни мужчин, и каждый оказывался Джеком Стефано. Он прятался в переулках, скрывался за стволами деревьев, ночами крался за мной по Сан-Паулу, мчался по волнам на скутере или преследовал в автомобиле. О Стефано я думал больше, чем о родной матери.

— Охота закончилась.

— Я устал от нее, Сэнди. Я сдался. Жить в бегах очень романтично, это и в самом деле настоящее приключение до тех пор, пока не поймешь, что кто-то сидит у тебя на хвосте. Ты спишь, а тебя ищут. В десятимиллионном городе сидишь вечером в ресторане с прекрасной женщиной, а этот кто-то стучит в чужие двери, показывает твои фотографии, сует банкноты за информацию. Видимо, я украл слишком много, Сэнди. За мной должны были прийти, и когда узнал, что они уже в Бразилии, я понял: конец близок.

— Ты говоришь — сдался. Что это значит?

Тяжело вздохнув, Патрик поменял позу. Глядя вниз на подернутую рябью поверхность воды, собрался с мыслями.

— Я сдался, Сэнди. Устал и сдался.

— Да, это я уже слышал.

— Я понял, что меня найдут, и решил: пусть уж лучше все произойдет по моему сценарию, а не по их.

— Продолжай.

— Идея с вознаграждениями принадлежит мне, Сэнди. Ева должна была отправиться в Мадрид, а оттуда в Атланту, где ее ждала встреча с сотрудниками «Плутона». Наняли их для того, чтобы иметь возможность связаться со Стефано и управлять потоками информации и платежами за нее. Мы доили Стефано, неторопливо подводя его ко мне, к маленькому домику в Понта-Пору.

Сэнди медленно повернул голову: ничего не выражавшее лицо, приоткрытый рот и пустой взгляд.

— Смотри, куда едешь! — Патрик ткнул в ветровое стекло пальцем.

Дернув руль, Сэнди выправил машину.

— Врешь, — сказал он, едва пошевелив при этом губами. — Я знаю, что ты врешь.

— Нет. Мы получили от Стефано миллион сто пятьдесят тысяч, и деньги эти спрятаны сейчас, наверное, в Швейцарии, там же, где и все остальные.

— Ты не знаешь, где они?

— О деньгах должна была позаботиться она. Уточню, когда мы встретимся.

Сэнди был слишком поражен, чтобы что-то сказать. Патрик решил помочь другу:

— Я знал, что меня схватят и попытаются заставить говорить. Не думал только, что дойдет и до этого. — Он показал ожог на щиколотке. — Я предполагал, что не получу от нашей беседы никакого удовольствия, но ведь они едва не убили меня. В общем, я сломался, Сэнди, и рассказал им о Еве. Но к тому времени она уже пропала, как и деньги.

— Ты мог погибнуть, Патрик, — проговорил Сэнди. Его правая рука лежала на руле, левой он почесал затылок.

— Это так. Здесь ты прав. Но через два часа после того, как они меня захватили, агенты ФБР в Вашингтоне уже знали, что это сделал Стефано. Вот что спасло мне жизнь, Сэнди. Стефано не мог меня убить: ФБР все было известно.

— Но как…

— Ева позвонила Каттеру в Билокси, а тот связался с Вашингтоном.

Сэнди захотелось остановить машину, выйти из нее и закричать. Облокотиться о поручни моста и подумать об услышанном. Надо же, а ведь казалось, что его успели посвятить во все тайны! Хороший удар!

— Ты был полным идиотом, если отдался им в руки.

— Неужели? Но ведь я только что вышел из зала суда свободным человеком. Я только что разговаривал с любимой женщиной, той самой, которая сохранила для меня целое состояние. С прошлым покончено, Сэнди. Как ты не видишь? За мной больше никто не охотится!

— Но все могло пойти прахом!

— Да, однако не пошло. У меня были деньги, пленки и алиби на случай с Кловисом. Плюс четыре года, чтобы спланировать каждую мелочь.

— Пытки ты не предусмотрел.

— Нет, но шрамы исчезнут. Не порти момент, Сэнди. Я наверху блаженства.

Сэнди высадил Патрика у дома его матери, там, где с детства в духовке всегда ждал прихода гостей румяный пирог. Миссис Лэниган пригласила адвоката зайти, однако он понимал, что матери хочется побыть с сыном наедине.