Огневой бой. Воевода из будущего (сборник) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 122

– Тревога! – заорал я, едва въехав в острог. Забегали ратники, ко мне подскочили Федор, Макар и Глеб.

– Татары? – выдохнули они.

– Нет, тати напали на меня на дороге – и недалеко. Дружинников из охраны стрелами посекли. Глеб, остаешься здесь, и с тобой – десяток из макаровских. Вы же оба, с остальными людьми – за мной!

– Много ли нападавших было и куда они направились? – спокойно спросил Макар.

– Нападавших с десяток было – конны и оружны: одеты оборванцами, но то – лжа! Воины они. Поехали по дороге на Коломну, но полагаю, оттуда сразу в Москву направятся.

– Тогда зачем нам к Коломне скакать? У них – фора во времени. Есть дорога короче – кругаля срежем и верст двадцать выгадаем. Аккурат на московский тракт выедем.

– Тогда не медлим. Веди, Макар, коли дорогу знаешь!

Макар скакал впереди, за ним – я, и затем уж – вся дружина.

Часа через три скачки мы выехали на московскую дорогу. Дальше уже двигались рысью. Я приглядывал место для засады.

О! Вот здесь – как специально сделано. Мост деревянный в пятнадцати шагах, потом – открытое поле в двести аршин, и дальше дорога в лес ныряет.

– Стоп! Макар, всех людей – в лес, немного в сторону от дороги. Приготовьте пищали, и – тихо! Главное, чтобы с дороги вас не увидели – ну, крестьяне там или другие проезжие. Федор, со своими людьми пили опоры у моста с той стороны речки, но не до конца!

– Боярин! Чем пилить-то – пил нету!

– Саблями рубите, зубами грызите – чем хотите… но чтобы сделали!

Озадаченный Федор вернулся к мосту. Уж не знаю, чем они бревна рубили – ножами ли резали, саблями рубили, но только через полчаса, показавшиеся мне вечностью, Федор со своим десятком вернулся.

– Готово, княже!

– Молодец! Оставь под мостом людей, пусть сидят тихо, как мыши. И как стрельбу нашу услышат, так пусть бревна и рушат. Надо мерзавцам путь назад отрезать.

– Слушаюсь, княже!

Федоровские отвели лошадей в лес и пешком вернулись к мосту. Через несколько минут они уже спустились под мост. Теперь ничего не насторожило бы даже внимательного наблюдателя. Нам оставалось только ждать.

Вначале я молил Бога, чтобы Телепнев с ратниками не появился раньше, теперь горел желанием увидеть их скорее.

Солнце катилось к закату. Движение телег и всадников становилось реже, никто не хотел быть застигнутым на дороге темнотой. Я начал беспокоиться. Неужели Телепнев заночует в Коломне? Или рискнет все же добраться хотя бы до Воскресенска?

Часа через три ожидания, когда я уже было решил, что сегодня Телепнев со своими людьми не появится, вдали показались всадники. Он или не он? Я впился взглядом в верховых. Ближе, ближе – да, они!

– Приготовиться! – вполголоса скомандовал я.

Когда вся группа проехала мост и до них оставалось не больше полусотни метров, я скомандовал: «Огонь!»

Ударил пищальный залп. Все затянуло пороховым дымом.

Не в силах усидеть в лесу, ничего не видя за клубами дыма, я выбежал из-за деревьев и чуть не завыл от досады. Двое всадников уходили в сторону – между лесом и рекой. А наши лошади – далеко в лесу, чтобы не заржали в ненужный момент.

Мост обрушился одним концом пролета, и из-за высокого берега выглядывал Федор со своими людьми, державшими пищали на изготовку.

– Макар, осмотреть противника!

Держа наготове пищали и сабли, ратники двинулись к лежащим людям и лошадям. Живых не осталось, только добили двух лошадей, чтобы не мучились.

Я внимательно осмотрел лица убитых. Князя среди них не было. Ушел, собака! Вот ведь – везет ему! И еще неизвестно, что он будет делать сейчас – к государю направится? Так нас он не видел – никого. По его представлениям, я еще должен быть в лесу, привязанным к березе.

– Уходим. И держите язык за зубами.

Кое-как мы перебрались на другой берег, вымочив одежду. Речка была хоть и неширокой, но глубиной около двух метров, да берега топкие.

Уже в темноте добрались до Охлопкова.

А утром в сопровождении десятка Федора я подъезжал к воротам Коломны. Федор сразу же повернул назад.

Я, как ни в чем не бывало, прошел в управу. На пути встретился Шклядин. Увидев меня, наместник удивился:

– А сказали, что на тебя разбойники напали! А ты жив!

Я выхватил нож и приставил его к горлу наместника:

– Кто сказал? От кого ты слышал? Не скажешь, распорю шею от уха до уха!

Испугался боярин, побледнел:

– Я уж и не припомню, кто.

– В Коломне никто о нападении на меня не знает. И ты мог услышать это от единственного человека – покровителя своего и родственничка князя Телепнева! Иуда!

Наместник стоял бледный, как полотно. Я вернул нож в ножны. С удовольствием бы убил его, да нельзя. Люди вокруг. А вины за наместником пока нет. Меня же и обвинят в убийстве. Не пощадит тогда государь, даже доводы мои о мерзости Шклядина слушать не станет – самого на плаху отправит.

Потому пусть живет покуда. А я тем временем решил вызнать, кто в Москву от Шклядина доносы возит.

Чтобы никто из шклядинского окружения не прознал о моих намерениях, пустил слух, что в Москву собираюсь, а через неделю – выехал из Коломны. Только отъехал я недалеко, всего верст за десять.

Расположился вместе с тремя доверенными городскими дружинниками на окраине деревушки, мимо которой дорога на Москву проходила.

Я ждал, наблюдая за дорогой.

Мимо нас проезжали крестьянские повозки, купеческие обозы, шли пешие с котомками за плечами – все не то. Тот, кого мы ждали, должен быть конным и непременно один. В таком деле важна скорость и секретность.

Ждать долго не пришлось – не более полдня.

На дороге показался всадник. По одежде и не поймешь, кто он – мастеровой, мелкий купчик? Одет добротно, но как-то уж безлико. Надо бы проверить.

– Ну-ка, ребятки, остановите его!

Дружинники встали на дороге и перегородили ее своими конями.

– Эй, служивые, освобождайте дорогу! – закричал всадник.

Я подъехал сбоку:

– Кто такой, куда путь держишь?

Всадник посмотрел на меня и отвел взгляд. Но я успел увидеть, как в глазах его метнулся страх. Узнал небось меня.

– Ну-ка, хлопцы, обыщите его. Бумага при нем должна быть.

– Это по какому такому праву? – визгливо закричал неизвестный.

– Лазутчика ищем. По описанию на тебя похож, – объяснил я. – Ежели найдем чего – вздернем вон на том дереве!

– Нету у меня ничего, – загундосил он.

– Тогда и бояться тебе нечего. Ищите.

Дружинники стянули мужика с коня и шустро его обыскали.

– Нету у него писулек, воевода! – растерянно развел руками старший.

– Быть такого не может. Ну-ка, друг любезный, сними сапоги!

– Не буду, и ты мне не указ. Воинами своими командуй!

Однако воины слушать его не стали, повалили на землю и стянули сапоги. Старший сунул руку в голенище.

– Кажись, есть чего-то.

И вытащил на свет божий сложенный вчетверо лист.

Рванулся мужик, хотел выхватить бумагу, да воин сзади огрел его по голове плетью.

– Сиди, смерд!

Я взял пованивавшую портянками бумагу и развернул. «Доброго здоровьичка, любезный боярин. К тебе с нижайшим поклоном – родственник. Довожу сим, что интересное тебе лицо отбыл сегодня в Первопрестольную». Ни подписи, ни имен. Но кто нужно, поймет. Гладко бумага составлена. Сведения есть, а не прищучишь.

Я подступился к мужику. Он с нескрываемым страхом ждал своей участи.

– Лазутчик? – грозно нахмурил я брови.

– Что ты, что ты, воевода-батюшка! Какой из меня лазутчик? Истопник я в управе городской. Нешто ты меня ранее не видел? Петром меня звать.

Я всмотрелся в мужичка. Нет, лицо незнакомое. Может, и встречал когда, но не княжеское это дело – истопников, людей подлого сословия, в лицо знать.

– Отвечай немедля, куда письмо везешь?

– В Москву, к родне.

– Или признаешься, или повешу.

Дружинники многозначительно поглядели на березу по соседству.

– Ей-богу, в Москву! – юлил Петр.

– Ты думаешь, я поверю, что у истопника в управе может быть такой хороший верховой конь? Тягловая кляча тебе, может быть, и по плечу, но только не верховой конь. Он стоит больше, чем твое жалованье за год.