Лицо под вуалью - Ренделл Рут - Страница 61

– И зачем мы сюда едем? – поинтересовался он.

Он имел в виду Ясеневую ферму, расположенную дальше по длинной, извилистой Ясеневой аллее, где трава на обочине посерела от грязных брызг, и сухие вязы с облезлыми стволами ожидали топора. Но сегодня воздух был прозрачным, и вдалеке виднелись очертания неровного холма, который заслонял вид на город. В поле зрения вплыла Ясеневая ферма – ее многочисленные глаза выглядывали из вечнозеленой поросли. Две полицейские патрульные машины стояли перед ней, и один полисмен в мундире дежурил у подножия лестницы.

– Я не собирался входить в дом, – сказал Вексфорд.

– Ты же говорил, что мы посетим место преступления? – удивился Майкл.

Его начальник ничего не ответил и кивнул полицейскому Леонарду, который отдал ему честь и сказал: «Добрый день, сэр». Несмотря на то что Бёрден видел здесь вчера вечером, ему трудно было осознать, что Дороти Сандерс, такая сильная, прямая и уверенная, теперь мертва и ее металлический голос умолк навсегда. А когда он посмотрел сквозь темное, блестящее стекло в скупо обставленную комнату, где в камине лежал пепел сгоревших дров, он почти ожидал увидеть ее там, увидеть, как она ходит по голому, не покрытому ковром полу и отдает приказы, указывая пальцем. Призрак, это должен быть призрак, а она боялась призраков, боялась темноты и боялась впустить туман в дом…

Вексфорд обошел вокруг дома и прошел в расположенный за ним сад. Следом шли Бёрден и Дональдсон. Для старшего инспектора сад был незнакомым, но Майкл уже побывал здесь раньше, в тот день, когда они проводили обыск и с триумфом обнаружили в сарае, пристроенном к задней стене, «гарроты». Странное место для сарая, не так ли? Чтобы добраться до него, следовало пересечь большой участок влажной травы. Земля, покрытая дерном или голая, всегда зимой мокрая, даже в сухие периоды, подумалось инспектору, и он почувствовал, как его туфли погружаются в мягкую, болотистую почву.

Дороти Сандерс меньше обращала внимания на сад, чем на дом, но тем не менее она и здесь добилась некоторой бесплодной пустоты. В саду росло мало растений, похожих на культурные, хотя это было трудно определить в такое время года, и еще меньше сорняков. Выглядело все так, словно миссис Сандерс – или Клиффорд по ее требованию – поливала клумбы каким-то токсичным веществом, которое уничтожало широколиственные растения. Похоже, в какой-то момент ее жизни в этом доме она принялась уничтожать сад, который когда-то здесь был. Ветви малочисленных деревьев были жестоко обрублены, и из их обрубков под странными углами выросли новые ветки.

Небо тем временем слабо порозовело – признак заката… Очень скоро наступят сумерки, а потом – глубокая темнота. Десять дней осталось на покупки до Рождества, семь долгих ночей и семь коротких дней до дня зимнего солнцестояния. Один день до появления Шейлы в суде.

Эти короткие дни, резко заканчивающиеся в середине вечера, мешали расследованию Вексфорда. Природа одержала верх… почти. Или, скорее, старший инспектор не мог быть совершенно уверен, что затраты на мощное освещение оправданны. Он прошел по мокрой траве в дальний угол сада и оттуда, на фоне черного забора, смог с трудом различить вдалеке низкую крышу дома Ясеневой фермы, поднимающегося над стеной из кипарисов Лиланда.

– Познакомишь меня с мистером Кэрролом? – спросил Вексфорд Майкла.

Они поехали по аллее при свете заката, последнем свете дня. Из живой изгороди с трескучим криком вылетел фазан, махая своими неуклюжими крыльями, которыми он так редко пользовался. Грянул выстрел, за ним второй.

– Это может быть только Кэррол, – сказал Бёрден. – Кингсмаркхэм так урбанизировался, что мы иногда забываем, что живем в сельской местности.

Пес Кэррола робко вышел навстречу полицейским. Хотя, может быть, он и не был робким, может быть, он застенчиво подкрадывался, готовясь к атаке. Вексфорд протянул руку к собаке, и чей-то резкий голос крикнул:

– Не трогайте его!

Фермер появился с убитым зайцем, висящим на шее. В левой руке он держал за хвосты пару красных куропаток.

Вексфорд мягко обратился к нему:

– Мистер Кэррол? Старший инспектор Вексфорд, управление полиции Кингсмаркхэма. Полагаю, вы знакомы с моим коллегой, инспектором Бёрденом.

– Он заходил сюда, да.

– Можно нам войти?

– Зачем это? – спросил фермер.

– Я хочу поговорить с вами. Если вы предпочитаете, чтобы мы не входили к вам в дом, можете поехать вместе с нами в полицейский участок. Нас это тоже устроит. Вам решать, что выбрать.

– Можете войти, если хотите, – согласился Кэррол.

Пес побежал в дом впереди них, опустив голову и поджав хвост между задними лапами. Его хозяин при виде этого издал рычание, совсем как дикий зверь – таких звуков можно ожидать от собаки, а не от человека. Очевидно, этот звук служил сигналом для пса лечь в корзину, что он и сделал, словно под гипнозом, после чего свернулся в клубок и положил голову на лапы. Кэррол повесил дробовик, снял сапоги и поставил их на плиту, на уже покрытый пятнами и смятый журнал, в котором едва можно было узнать один из номеров «Ким». Заяц и птицы с окровавленными головами оказались в раковине. Стол был завален массой бумаг: чековая книжка и платежные квитанции из банка «Мидленд», налоговый гроссбух, смятые счета… Вексфорд понимал, что шансы на приглашение присесть равны примерно ста к одному и поэтому уселся сам и сделал знак Бёрдену сделать то же самое раньше, чем хозяин успел надеть домашние тапочки.

– Где ваша жена, мистер Кэррол? – начал старший инспектор.

– А вам что до этого? – Рой не стал садиться; он стоял, возвышаясь над полицейскими. – Это сделала та, которая умерла, дальше по дороге, и ее парень, который чокнутый. Вот и займитесь ими, позаботьтесь, чтобы его упекли на всю жизнь. У вас будет много дел, и вы не будете совать нос в мои.

– Ходят слухи, что жена вас бросила, – заметил Вексфорд.

На секунду ему показалось, что фермер собирается его ударить. Это было бы неприятно, но, по крайней мере, такая попытка дала бы повод арестовать его. Однако Кэррол, уже сжав кулаки и подняв их над головой, отступил назад, стиснув зубы. Старший инспектор, тем не менее, решил, что будет чувствовать себя более уверенно стоя. Он был крупнее, чем Рой, хоть и старше.

В кухне быстро темнело. Хозяин потянулся к единственному выключателю в комнате, и неожиданно яркий свет полился от центральной лампочки под нелепым абажуром: в виде розового домашнего чепца с оборками из хлопчатобумажной ткани. В этом угрюмом доме были и другие подобные мелочи: настенные часы на батарейках с циферблатом в виде подсолнечника, календарь с фотографией котенка в корзинке, открытый на странице за май этого года… От яркого света Кэррол заморгал.

– Она ушла около шести месяцев назад, не так ли? В конце июня? – продолжал расспрашивать его Вексфорд, понимая, что, если фермер не захочет отвечать, он ничего не сможет поделать. Затем он немного изменил тактику: – Расскажите мне о вашем соседе, Чарльзе Сандерсе. Вы его знали? Вы уже были здесь, когда он здесь жил?

Рой зарычал. Это был тот же язык, который он использовал, отдавая команды своему псу, но потом он продолжил на вполне понятном английском языке:

– Его папаша умер. На следующий день после похорон он снялся и уехал. Зачем вам это надо знать?

– Полицейским не задают вопросов, Кэррол, – сказал Бёрден. – Это мы задаем вам вопросы. Понятно?

Снова послышалось рычание. Это было почти забавно.

– Он так и не вернулся, – сказал Вексфорд. – Он не возвращался, чтобы повидать сына, он не обеспечивал деньгами жену и ребенка. Он бросил старую мать на попечение жены, а она выдворила ее в дом для престарелых. Я с вами говорю совершенно откровенно, мистер Кэррол, и хотел бы от вас такой же откровенности. Прошло восемнадцать лет с момента ухода Сандерса. А вы недавно женились, недавно приехали сюда… Я не думаю, что он уехал; я думаю, он умер. Как вы считаете?

– Откуда я знаю? Это не мое дело.