Лицо под вуалью - Ренделл Рут - Страница 60

– Я не думаю, что он хотел признаться, Майкл. Поехали домой.

– Который час?

– Почти два.

Они закрыли дверь кабинета и пошли по коридору под бледным, немигающим светом ламп, стирающим все цвета. Клиффорд находился внизу, в задней части участка, в одной из камер. Камеры полицейского участка Кингсмаркхэма были более комфортабельными, чем в большинстве тюрем, с половичком на полу, двумя одеялами на койке и голубой наволочкой на подушке, а также с загородкой, за которой находились унитаз и раковина. Бёрден бросил взгляд назад, в том направлении, когда они вышли из лифта. Сержант Брей нес дежурство за письменным столом, рядом с ним полицейский Савитт что-то искал в папке… Вексфорд пожелал им спокойной ночи, а Майкл ничего не сказал.

На дереве в первый раз горели рождественские лампочки.

Когда они вернулись с Ясеневой фермы и привезли с собой Клиффорда, Бёрден посмотрел на эти лампочки, как на нечто нереальное в тумане, как на некую насмешку. Они или были подсоединены к таймеру, который не сработал, или кто-то забыл их выключить. Красные, синие и белые огоньки загорались на пятнадцать секунд, потом их сменяли желтые, зеленые и розовые, потом они все вместе интенсивно мигали, а потом опять зажигались только красные, синие и белые. К этому времени туман почти рассеялся, и лампочки сверкали в легкой, прозрачной дымке.

– Пустая трата денег налогоплательщиков, – прорычал Бёрден.

– У меня нет своей машины, – сказал Вексфорд. – Кажется, это все было так давно, что я забыл. Наверное, я собирался отвезти тебя на твоей машине.

– Я сам тебя отвезу, – решил Майкл.

Город спал, город казался опустевшим в ту тихую ночь – как будто его обитатели сбежали, оставив кое-где горящим свет.

Когда они поднимались на холмы и сворачивали на Истборн-роуд, Бёрден сказал:

– Я по-прежнему не понимаю, как он это сделал – я имею в виду убийство Гвен Робсон. Должно быть, он приехал на автостоянку до без четверти шесть, встретил ее, когда она пришла за своей машиной, и убил. Он вылезал из автомобиля матери, а она подходила к своему автомобилю. Так это должно было быть – не продуманный заранее, спонтанный поступок под влиянием момента. Несомненно, он нам теперь расскажет.

Вексфорд начал говорить что-то об абсурдности, о нелепости того, что молодой человек вышел из машины и случайно держал в руках круговые вязальные спицы. Они проехали мимо дома Робсона – темного, с задернутыми шторами – и дома Диты Яго, где горел свет, красное сияние за задернутыми красными шторами. Из дома Уиттонов выбежал кот, который бросился через дорогу. Бёрден ударил по тормозам, а кот выскочил, невредимый, почти из-под колес и взобрался на стену, а потом на дерево.

– Проклятые животные! – выругался инспектор. – Не надо тормозить, не надо поддаваться таким рефлексам. А если б за мной кто-то ехал? Это всего лишь кот… Послушай, Рег, та женщина, Розмари Уиттон, наверное, ошиблась. Мне очень трудно это признать, потому что я поступил безответственно, не согласившись поговорить с Клиффордом, когда он этого хотел. Я поверил ей на слово, конечно, поверил. Но мы ведь так и не проверили ее показания.

– Я проверил, – вздохнул Вексфорд.

– Что? Ты поверил ей? Я понимаю… Но она ошиблась. И управляющий из винного магазина тоже ошибся. Наверное, Розмари видела Клиффорда на десять минут раньше, и он уехал до того, как она врезалась в паркомат. Это была естественная ошибка, но это ошибка.

Поднявшись по Бэттл-Хилл, они остановились у ворот. В доме было темно: Дора давно легла спать.

Вексфорд отстегнул страховочный ремень.

– Подождем до утра, ладно?

Он пожелал Бёрдену спокойной ночи, с трудом взобрался наверх и без сил рухнул на кровать – а потом сразу же проснулся, полный энергии, и впереди его ждали часы без сна. Когда они закончатся и он опять вернется туда, готовиться к появлению Клиффорда в мировом суде, ему придется изложить Бёрдену факты: что он проверил и перепроверил заявление Розмари Уиттон, что он не только проверил его, поговорив с управляющим винного магазина и тремя жильцами квартир над винным магазином, но также нашел смотрителя парковки, который, приехав туда, чтобы осмотреть поврежденный паркомат, видел, разговаривая с Розмари Уиттон, как отъехал Клиффорд. Это было без пяти минут шесть.

Глава 19

Дороти Сандерс никогда не разводилась: это установил Дэвидсон, изучив документы. И еще – у нее не было необходимости смиренно зарабатывать на жизнь шитьем и вязанием, обычными профессиями бедных добродетельных женщин, о чем она, наверное, когда-то читала в исторических романах, чтобы иметь возможность прожить, как она говорила сыну в его детстве. Потому что все эти годы Додо регулярно пользовалась совместным банковским счетом, открытым на ее имя и на имя мужа. Теперь, после ее смерти, полицейским больше не отказывали в доступе к этому счету.

Он пополнялся процентами на инвестиции Чарльза Сандерса, в основном в паевые фонды. В течение восемнадцати лет после их расставания Дороти одна снимала деньги со счета. По оборонительной позиции, которую занял управляющий банком, Вексфорд догадался, что этот любопытный факт никем и не был замечен. Управляющий был противником новых технологий и возложил вину за этот промах – если это был промах, – на то, что в последние годы счетом управлял компьютер. Старший инспектор поражался способности миссис Сандерс лгать и скрывать правду. Это даже заставило его усомниться, была ли она замужем за Сандерсом, пусть даже Клиффорд был ее собственным сыном, – но этот факт вскоре тоже подтвердился. Дороти Клиффорд и Чарльз Сандерс обвенчались в церкви Сент-Питерс, в Кингсмаркхэме, в октябре 1963 года, а сын родился у нее в феврале 1966 года.

Вексфорд велел снова отвезти себя на Ясеневую ферму и взял с собой Бёрдена, настояв на этом. Майкл признал невиновность Клиффорда в первом преступлении, сначала с оговорками и спорами, а потом с глубоким, горьким чувством собственной вины. Ему было ясно, и старший инспектор не мог этого отрицать, что смерть Дороти Сандерс явилась прямым результатом его отказа продолжать встречи с Клиффордом.

Некоторое время Бёрден молчал. Потом произнес:

– Думаю, мне придется подать в отставку.

– Ради бога, почему?! – воскликнул его шеф.

– Если это правда, что я мог довести человека до убийства – а так оно и есть, я это сделал, – то я не гожусь в полицейские. В мои обязанности входит предотвращать преступления, а не провоцировать их.

– По этой логике тебе вообще не следовало допрашивать Клиффорда. Подозревая его в убийстве Гвен Робсон, ты, тем не менее, должен был игнорировать его, потому что он казался неуравновешенным человеком с аномальными реакциями.

– Я не это хочу сказать. Я говорю, что, допросив его один раз, я не должен был… ну, бросать его на произвол судьбы.

– Тебе следовало продолжать беседовать с ним день за днем, часами, вести допрос за допросом? Как долго? Недели? Месяцы? А как насчет твоей работы? Твоего собственного душевного здоровья, если уж на то пошло? «Разве я сторож брату моему?»[13]

Бёрден воспринял этот вопрос, который Вексфорд задал риторически и который, возможно, Каин тоже задавал риторически, в буквальном смысле.

– Ну, да, может, и сторож, – пробормотал он. – И как на него надо было ответить? Что ответил тот, кому он задан, – это был Бог, ведь так?

– Ничего, – ответил Вексфорд. – Совсем ничего. Брось, забудь об отставке. Ты не уйдешь в отставку, ты поедешь со мной на место преступления.

В мрачном молчании Бёрден сидел рядом с шефом в машине. Этот зимний день был ни холодным, ни теплым, а небо было бледно-серым и комковатым, как овсянка. Иногда низкое солнце появлялось над горизонтом – блестящая тарелка, проглядывающая в тех местах, где слой каши истончался. Витрины на Хай-стрит сверкали предрождественским блеском – как и огромная импортная ель, подарок от какого-то немецкого города, никому не известного, но являющегося побратимом Кингсмаркхэма, которую установили возле торгового центра «Баррингдин». Майкл отпустил кислое замечание насчет того, сколько, должно быть, стоило установить эту электронную компьютерную рекламу в конце «Теско», которая попеременно оповещала покупателей о подарках для всей семьи и о том, что до Рождества осталось девять дней на покупки.