Говорят сталинские наркомы - Куманев Георгий Александрович - Страница 138

По мере очистки от завалов отдельные участки цехов покрывали брезентовыми навесами, чтобы дать возможность возобновить производство. Главный конвейер завода, колесный цех и другие начали действовать под открытым небом.

Сто дней и ночей героически трудился 27-тысячный коллектив строителей, монтажников и эксплуатационников, отдавая все свои силы быстрейшему возрождению завода, обеспечению выпуска продукции для фронта. В его первых рядах находились коммунисты, руководители — Л. М. Ремезов, И. К. Лоскутов, бригадир монтажников Н. Г. Дмитричев, бригадир плотников В. Н. Тонькин, бригадир штукатуров И. Кодушкин, производитель работ П. Ф. Шипулин, главный инженер участка С. С. Зуев и многие другие. 28 октября 1943 г. от имени строителей, монтажников и работников автозавода первый секретарь Горьковского обкома ВКП(б) М. И. Родионов доложил Государственному Комитету Обороны об окончании восстановления гиганта отечественного автомобилестроения.

Как я уже отметил, одновременно с налетами на Горьковский автозавод мощной воздушной бомбардировке подверглись заводы резиновой промышленности в Ярославле.

В 1943 г. ярославские заводы вырабатывали свыше 40 % продукции всей резиновой промышленности страны, а шинный завод — большую часть всей продукции шинной промышленности. Он являлся основным поставщиком шин для автомобилей, самолетов, артиллерии, обрезиненных катков для танков и другой военной техники.

Наутро после первого массированного налета в Ярославль срочно выехали нарком резиновой промышленности СССР Т. Б. Митрохин, главный инженер Главшинпрома М. И. Иванов, другие ответственные работники наркомата. Одновременно в Ярославль прибыл заместитель наркома по строительству СССР А. Г. Погосов с группой работников Наркомстроя.

Огромное зарево с клубами бурого дыма видно было за десятки километров от города. Налеты вражеской авиации, волна за волной продолжались около четырех часов. В них участвовало свыше 300 самолетов. В самом начале бомбежки было разрушено водоснабжение, выведена из строя связь. Заводы превратились в огромный костер. Вместо обычных зажигательных двухкилограммовых бомб, фашистские самолеты сбрасывали на этот раз 50-килограммовые, которые пробивали деревянные перекрытия зданий, вызывая пожары на этажах. Тягучая зажигательная смесь растекалась и трудно поддавалась тушению. Пылали корпуса цехов, каучук, готовые шины… И в этом море огня, рискуя жизнью, рабочие и работницы, инженеры и техники, служащие вручную спасали шины, оттаскивая их в безопасное место.

Подверглись бомбардировке и завод синтетического каучука, сажевый завод, а также автозавод (ныне моторный). Сгорел расположенный рядом с комбинатом большой жилой поселок, а в самом городе, в районах, прилегающих к промышленным предприятиям, фугасными и зажигательными бомбами оказались разрушенными и поврежденными многие жилые дома и общественные здания.

Общая картина нанесенного врагом ущерба была потрясающей. Из семи корпусов шинного завода не пострадал лишь один — складской корпус, но и ему были причинены значительные повреждения. Повсюду — обгоревшие остовы несущих колонн, рухнувшие перекрытия с обожженной и исковерканной арматурой, электромоторы, оборудование. И все завалено обрушившимися конструкциями… В технологическом оборудовании и электромоторах, как правило, были расплавлены все бронзовые подшипники, сгорели электрические обмотки в моторах, вышли из строя все наземные коммуникации инженерных и кабельных сетей.

В тот же день вблизи горящих руин состоялся многолюдный митинг, на котором говорилось о скорейшем восстановлении заводов. Учитывая огромное значение ярославских предприятий резиновой и каучуковой промышленности, Государственный Комитет Обороны оказал местным организациям большую помощь в их восстановлении.

Еще горели заводы, а на месте, в Ярославле, подготавливалось развернутое постановление ГКО о восстановлении пострадавших заводов. В этой работе помимо руководителей и ответственных работников Наркомрезинпрома и Наркомстроя активно участвовал директор шинного завода П. Ф. Баденков, руководители других предприятий и строительных организаций.

Проект постановления был безотлагательно доложен в правительство и через два дня Государственным Комитетом Обороны принят. При этом сроки восстановления ярославской группы заводов были сокращены с восьми до пяти месяцев. Это означало, что работы необходимо было закончить к 7 ноября 1943 г.

Постановление предусматривало доставку в двухнедельный срок всех основных строительных материалов, которые в полном объеме были переброшены на площадку комбината в течение 10 дней. Составы с грузами прибывали днем и ночью, их еле успевали разрушать.

Большую помощь в восстановлении разрушенных заводов оказывал Ярославский обком партии. В частности, в области на восстановительные работы было мобилизовано несколько тысяч рабочих. Прибывали строители и из соседних областей — Ивановской, Костромской, Кировской. Сюда же была передислоцирована миноразг- радительная бригада из Сталинграда в составе пяти батальонов (в среднем по 800 бойцов в каждом).

Работы по разборке разрушенных зданий и восстановительному строительству велись круглосуточно — в две смены. Все работали с огромным упорством по 12 часов в стуки. Нелегко из тысяч работавших выделить лучших, так как все трудились с полной отдачей сил.

Через 100 дней после начала восстановления разрушенные предприятия Ярославля были введены в строй, причем некоторые цеха начали работать значительно раньше.

Летом 1943 г. перед советским руководством встал вопрос о более широком развертывании восстановления хозяйства, разрушенного врагом. 21 августа СНК и ЦК ВКП(б) принимают постановление «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации».

С чего мы начали, приступая, например, к возрождению промышленных предприятий Украины?

В сентябре 1943 г. Наркомстрой направил в районы, освобожденные от немецких захватчиков, группу своих работников — уполномоченных по восстановлению. Этой группе было поручено в первую очередь создать на территории Украинской ССР сеть строительных организаций и приступить к восстановлению производственных предприятий Наркомстроя, без которых невозможно было вести восстановительные работы. Наиболее сложным оказалось укомплектовать строительные организации и производственные предприятия квалифицированными рабочими и специалистами, и поэтому хочу особо отметить, что в этом сложном вопросе мы нашли с первых же шагов полную поддержку со стороны местных партийных, советских и военных организаций Украины.

Как только фашистские войска были изгнаны из Донбасса, я вскоре направился туда вместе с группой работников наркомата. Жили мы, как когда–то прежде, в вагонах.

Утром, в день приезда, сквозь завесу тумана из окна своего вагона мне был виден город Сталино (Донецк) с высокими домами. Можно было подумать, что здесь не было боев. Но вот туман рассеялся, и перед нашими глазами предстали освещенные мартовским солнцем мертвые здания с зияющими проемами окон. Мы вышли из вагона — вдоль улиц тянулись остовы разрушенных домов. Картина была страшна какой–то своей призрачностью. Выжженный город казался мертвым. Единственное, что сохранилось, — театр. Как ни странно, это построенное перед самой войной красивое здание возвышалось над разрушенным городом. Нам рассказали, будто партизаны прикрепили к театру плакат, на котором по–немецки было написано: «Осторожно — заминировано», и это спасло великолепное здание.

Особенность работы на промышленных объектах на освобожденной территории СССР, по ее скорейшему возрождению заключалась не только в большом объеме строительства. С подобными объемами мы имели дело и раньше. Главное же заключалось в том, что такую масштабную работу нам приходилось проводить в разрушенных районах… Потому предстояло как можно быстрее ввести в действие наиболее сохранившиеся цехи, которые могли бы в, короткие сроки дать дополнительную продукцию для фронта.