Ментаты Дюны - Герберт Брайан - Страница 67

– Мне все равно, что ты считаешь важным. Я видел огромные просторы империи.

Братья рассмеялись, а Рурик спросил:

– Что с твоим костюмом?

– У меня новый костюм, лучше прежнего.

Отец сказал:

– Ты всегда хотел перемен.

– Да… я мечтал изменить жизнь наших людей – изменить к лучшему. Мы вершим историю империи. Мы с друзьями побывали на разных планетах, работали на большую транспортную компанию.

– Какое нам здесь дело до политики в империи? – спросил другой брат, Голрон. – Ты не выполнял свои обязанности.

– У каждого есть обязанности перед сиетчем и его людьми, – ответил Тареф словами, которые часто слышал от наиба. – Я хотел бы поговорить с сиетчем, выступить на собрании. Я пришел с предложением, которое улучшит жизнь всех, кто добровольно присоединится ко мне. Я побывал там, где вода падает с неба и где так холодно, что капли замерзают на лету и лежат на земле белыми сугробами. На многих планетах воды столько, что она собирается на земле в невысыхающие естественные бассейны. В озера и океаны! – Он задрал подбородок, словно предлагая им опровергнуть то, о чем он сказал и что видел. – Директор Венпорт просил меня набрать добровольцев, потому что считает фрименов лучшими агентами. Всякий, кто пойдет со мной, сам все это увидит, а еще ему хорошо заплатят.

Наиб Рурик допил кофе.

– Я не верю в такие планеты.

– А где твои друзья? – настаивал Голрон. – Почему они не вернулись с такими же дикими россказнями? Или ты потерял их в пустыне?

– Я потерял одного, – понизил голос Тареф. – Шурко погиб на задании. Но он выполнил приказ и уничтожил вражеский корабль.

Наиб Рурик мрачно нахмурился.

– Фримены не должны выполнять приказы дельцов с других планет.

– Ты принес воду Шурко племени? – спросил Модок. – Она принадлежит нам.

– Он погиб с кораблем в открытом космосе. Его вода пропала.

– Значит, ты подвел друга и подвел сиетч, – сказал наиб. – И хочешь убедить остальных повторить твою глупость?

– Я хочу дать им ту возможность, какую получил сам. Директор Венпорт платит очень щедро. Закончив свою работу, мы принесем в сиетч много полезного, взятого от передовой цивилизации, и это облегчит нашу жизнь.

– А зачем нам что-то общее с инопланетной цивилизацией? – спросил Голрон. – Забыл историю своего народа? Цивилизация поработила нас. Здесь нам гораздо лучше.

– Откуда ты знаешь? Вы прячетесь в своих пещерах и утверждаете, что Арракис – лучшая из возможных планет, хотя не бывали на других.

Рурик покачал головой.

– От тебя несет цивилизацией, инопланетянами. Ты всегда был странным, Тареф, но я признавал тебя своим сыном, не желая, чтобы ты позорил себя, меня, мать. – Его лицо помрачнело. – Уходи отсюда – тебе здесь не место. Возвращайся к своей ничтожной жизни в Арракис-Сити. Здесь, в сиетче, ты не будешь распространять свой вздор.

Тареф выпалил:

– Ты тянешь свой народ назад!

– Нет, я обеспечиваю ему здесь прочную почву под ногами и стабильность. Братья дадут тебе необходимые припасы и снова проводят в пустыню. И не вздумай возвращаться и беспокоить нас своими россказнями. Уходи!

Модок насмешливо спросил:

– Нам нести тебя в паланкине, или ты сам доберешься до цивилизации?

Разочарованный, гадая, как объяснить свою неудачу директору Венпорту, Тареф повернулся к ним спиной.

– Я по-прежнему знаю пустыню, но знаю и много такого, чего вы никогда и в глаза не видели.

Он очень расстраивался, видя, как друзья скучают по пустыне и старому сиетчу. Сейчас, уходя, Тареф нисколько не жалел, что уходит.

Опираясь на свои более чем тысячелетние воспоминания, Эразм мог нашептывать Анне Коррино множество историй. Обнаружив, что она не верит, будто он и есть опозоренный дворцовый повар, он перестал подражать голосу Хирондо. Тем не менее она считала Эразма своим истинным другом, и от этого он испытывал странное удовольствие.

Эразм закреплял такое отношение к себе, утверждая, что настолько близким и мудрым другом не был ей даже Хирондо. Как товарищ, он постоянно был с ней, и Анна всегда могла рассчитывать на его советы. Эту линию поведения Эразм выбрал, чтобы достичь своей цели, но чем больше он беседовал с молодой женщиной, тем больше сам верил: он действительно стал ей другом.

Анна лежала в постели и глядела в потолок.

– Расскажи еще об этих ужасных мыслящих машинах.

Теперь она много времени проводила в своей комнате. Хотя благодаря передатчику у нее в ухе Эразм теперь мог повсюду сопровождать ее, Анна предпочитала разговаривать с ним наедине. Эразм советовал не привлекать к себе внимания, но ее нарастающее отчуждение все равно заметили. Через свои многочисленные подслушивающие устройства он слушал разговоры учеников ментатов, а те часто обсуждали странную девушку.

Эразм пообещал себе сделать все возможное, чтобы защитить ее. Да, Анна Коррино была странной, но особенной, как когда-то особенным для него стал Гилберт. Спустя почти два столетия Эразм радовался появлению нового друга. И испытывал необычное чувство ответственности за Анну.

– Я расскажу тебе о мыслящих машинах, – сказал он, – а ты сама реши, были ли они на самом деле ужасны. Позволь открыть тебе иной взгляд на историю, какого нет в официальных исторических документах и определенно не такой, какой приняли бы батлерианцы-фанатики.

Анна слушала, а Эразм рассказывал о Серене Батлер, ее далекой прародительнице. Роботу не нужно было лгать, описывая свое восхищение сильной женщиной, которая подняла восстание против машин. Только из-за глупой гибели ничем не примечательного ребенка? Этого он никогда не мог понять. Почему она породила такие последствия?

Серена стала первым человеком, в ком Эразм увидел не просто подопытного, а личность. Она заставила его заново оценить потенциал человечества, и это со временем привело его к тому, что он сделал мальчика-дикаря Гилберта своим подопечным.

Когда он умолк, Анна захотела больше узнать о Батлерах, и Эразм рассказал, как Омниус принес Серену в жертву в огромном пожаре и как эта мучительная смерть еще пуще разъярила обреченное человечество, придала ему сил.

– И такую иррациональную уверенность в себе, что люди в конце концов одолели мыслящие машины. Иначе им не хватило бы решимости.

Эразм считал это важным уроком, получив который он никогда уже не пренебрегал силой человеческого фанатизма.

Повествуя о падении Синхронизированной империи, Эразм заставил Анну печалиться из-за гибели машинной цивилизации. По ее щекам потекли настоящие слезы! В ярких красках он описал хаос, воцарившийся, когда армия джихада, свирепая и безжалостная в своем стремлении разрушать, захватила крепость Омниуса. Он не сказал, что сам был свидетелем этого безумия.

Анна так разволновалась, что сама продолжила:

– А после битвы при Коррине Файкан Батлер сменил свою фамилию на Коррино и стал первым императором. Это мой дед.

Этого Эразм не помнил – к тому времени они с Гилбертом ушли в подполье. Некоторые пленники машин знали, что у независимого робота был любимчик-человек, но он исчез, растворился в людском море. К счастью, прошло столько времени, что живых свидетелей не осталось, хотя сохранились старые изображения.

Анна удивила Эразма, сказав:

– Я чувствую, мы очень близки, рядом с тобой я сильней. – Она глубоко вздохнула. – Я бы хотела, чтобы ты был настоящим.

– Я настоящий, Анна. Более чем.

– Тогда как тебя зовут? Почему у тебя нет имени?

– Есть, но оно испугает тебя.

Она рассмеялась.

– Ты не можешь меня испугать. Я тебя слишком хорошо знаю.

Эразм провел массу расчетов с помощью техники, которой сам обучил Гилберта, исследуя одно древо решений за другим.

– Откуда мне знать, что ты умеешь хранить тайну?