Магия крови - Греттон Тесса - Страница 3

Гудели насекомые, каркали вороны. Я видел стаю птиц, улетавшую с кладбища; они громко перекликались и клевали друг друга. Постепенно мне стало легче, в душе воцарился покой.

Я подумал о дедушке и невольно задался вопросом: понравился бы он мне, если бы нам довелось узнать друг друга получше? Наверняка понравился бы. Но, к сожалению, я так и не пообщался с этим человеком, а отец никогда не упоминал о том, что связано с моей матерью и ее семьей. Большую часть жизни я старался забыть об этом, да и сейчас не хотел забивать себе голову тяжелыми мыслями.

Заметив впереди какое-то движение, я замер, а затем метнулся в сторону и спрятался за пятифутовым обелиском, похожим на монумент Вашингтона. Осторожно выглянув, я рассмотрел девушку, одетую в джинсы и футболку; заколки в ее волосах отливали пурпуром в слабом свете вечера. Я почувствовал себя полным идиотом. Девушка сидела на земле, взгляд ее был устремлен на надгробие. Рядом с ней валялся голубой пластиковый пакет из продуктового супермаркета. Девушка была худой, темные густые волосы разметал ветер; она выглядела печальной и напоминала какого-то трагического персонажа из легенды. Мне она понравилась, хоть я и не смог бы сказать почему. А впрочем, это было понятно: вряд ли она стала бы бранить меня за то, что я, например, запустил руку в ее волосы. Я уже открыл рот, собираясь окликнуть ее, но замер от изумления. Девушка вдруг достала перочинный ножик и приставила лезвие к большому пальцу!

Что, черт возьми, она делает?

Поколебавшись и сжав побледневшие губы, она нанесла себе рану. Кровь закапала на землю, и я снова вспомнил о своей матери, у которой все пальцы постоянно были обклеены пластинками лейкопластыря. Мама, порезав палец, водила им по зеркалу, размазывая кровь по поверхности и выписывая различные фигуры; или проливала несколько капель на моего пластмассового динозавра, а затем брала его в руки и махала его покрытым шипами хвостом. И эти ее безумные выходки были еще не самыми странными.

Девушка наклонилась и что-то зашептала, лист, лежавший на земле прямо перед ней, задрожал и вдруг стал ярко-зеленым. Затем она вдруг подняла голову, обернулась и посмотрела прямо на меня. Я так и стоял с раскрытым ртом, и бессмысленно было отрицать, что я видел произошедшее.

Когда я наконец пришел в себя, она с усилием поднялась, при этом перочинный нож исчез за ее спиной. Я выступил вперед, стараясь не смотреть на лист, который все еще валялся в центре начерченного круга.

— Прости, — с трудом произнес я, — просто проходил мимо и увидел… — не удержался и все же опустил взгляд на землю.

— Увидел что? — спросила она хриплым шепотом, словно что-то застряло у нее в горле.

— Ничего… ничего. Просто увидел тебя.

Взгляд ее по-прежнему был настороженным.

— Я тебя не знаю.

— Я Николас Парди.

Обычно я никогда не представлялся полным именем, но сейчас, на этом кладбище, мне хотелось, чтобы она узнала обо мне правду, хотя вряд ли звук моего имени мог как-то повлиять на ситуацию.

— Я совсем недавно поселился в том самом старом доме рядом с кладбищем, — объяснил я, старясь избегать манеры разговора, принятой в близкой мне среде, типа: «Хай, я тут обосновался у своего старика в его жутком, допотопном доме, а еще я обожаю прошвырнуться по кладбищу. Обычно я беру с собой Скуби, большого пса».

— Понятно. — Она посмотрела в ту сторону моего дома. — Я слышала об этом. А я Силла Кенникот. Мы живем там. — Она махнула на дом, стоявший с противоположной стороны кладбища, потом вдруг вспомнила о ноже, зажатом в пальцах, и снова спрятала руку за спину.

Я глубоко вздохнул. Итак, она моя соседка и ровесница. К тому же очень соблазнительная и чувственная. Но с головой у нее явно не все в порядке. А может, это я псих и все это мне просто привиделось? Такая симпатичная девушка — и вдруг сидит в одиночестве на кладбище с ножом. Мне стало не по себе и захотелось сказать что-нибудь грубое и вызывающее, лишь бы скрыть смущение.

— Силла… никогда не слышал такого имени. Звучит отлично, — произнес я наконец.

Лицо ее застыло, взгляд был устремлен вниз.

— Это сокращенный вариант, а вообще-то мое полное имя Друсилла. Мой отец преподавал латынь в средней школе, — тихо пояснила она.

— О, латынь — это круто.

Преподавал… Она употребила прошедшее время.

— Оно означает силу, — с легкой иронией добавила она.

Затем Силла подняла голову и посмотрела прямо мне в глаза. Меня охватило нестерпимое желание схватить ее за плечи и прокричать прямо в ухо, что я все видел и лучше бы она прекратила заниматься подобными вещами, пока не причинила кому-нибудь боль… С другой стороны, я был готов притвориться, что не нахожу в ее поведении ничего странного. Может, она просто привыкла резать ножом все подряд или поранилась случайно… Я ведь ничего о ней не знал.

Я вновь бросил взгляд на землю.

— Ты уже закончил школу? — спросила Силла, нарушив ход моих мыслей.

Я вздрогнул и ответил чуть громче, чем собирался:

— Нет. Завтра иду в новую школу. — Я поморщился, изобразив отвращение. — Никак не могу дождаться.

— Выходит, ты старше меня?

— Ну да.

— Значит, мы не могли учиться в одном классе. Я ведь младше тебя.

— Я погорел на всемирной истории, — признался я.

— А я на истории США. — Она снова улыбнулась, и ее глаза сузились. Теперь они уже не казались такими большими и призрачными.

Я рассмеялся:

— Да, черт побери, не повезло тебе.

Она согласно кивнула и вновь опустила взгляд. Пока мы разговаривали, она беспорядочно чертила ногой на земле спирали, и теперь ее ступни окружала путаница линий, сухих травинок и листьев. Я, не увидев в этом ничего странного, почувствовал облегчение и даже осмелел:

— С твоей рукой все в порядке?

— Да ну, пустяки…

Немного расслабившись, она убрала нож в карман джинсов, а затем, растопырив пальцы, унизанные кольцами, стала рассматривать все еще кровоточащую рану.

— Нужна перекись водорода, — категоричным тоном объявил я. Именно ею пользовалась моя мама, и я ненавидел запах этого лекарства.

— Что?

— Тебе надо обработать ею свою рану… ну, чтобы не было заражения.

— Да ничего страшного. Просто слегка укололась, — пробормотала она.

Несколько долгих мгновений мы молчали. Наконец Силла со вздохом произнесла:

— Я пойду домой и сделаю что-нибудь с пальцем.

Я все еще не знал, как поступить: забыть обо всех странностях или потребовать от нее объяснений.

Одно я понимал очень хорошо: мне не хотелось отпускать Силлу.

— Я могу тебя проводить?

— Нет, не стоит. Это совсем рядом.

— Понятно. — Я наклонился и поднял книгу, старую и потрепанную; названия на обложке не было. — Семейная реликвия? — пошутил я.

Силла замерла, глаза на мгновение расширились от страха, но затем она вдруг рассмеялась:

— Ну да, именно так. — Она пожала плечами и забрала у меня книгу. — Спасибо. До встречи, Николас.

Я кивнул, и Силла, двигаясь быстро и бесшумно, пошла прочь. Она уже скрылась в сумеречной мгле, а у меня в ушах все еще звучал звук моего собственного имени, произнесенного ею как-то по-особенному.

Глава четвертая

СИЛЛА

Как только дверь с сеткой от насекомых закрылась за мной, я услышала, как включился автоответчик и прозвучал голос Грэм Джуди: «Привет, детки, скукотища затягивается, и, скорее всего, из-за водки, которую я подмешала Марджи в пунш. К ужину меня не ждите, но, если вам что-то понадобится, звоните. До встречи».

Здорово. Я вся задрожала от волнения. Мне не терпелось поговорить с Ризом, пока Джуди не вернулась домой. Направляясь по коридору в кухню, я думала о Николасе Парди. Наверняка он видел, как я колдовала. Я бы никогда не думала, что на кладбище мне может кто-то помешать, ведь туда никто не ходил. Дедушка Николаса, мистер Харлай, был похоронен за городом, на новом, только что открытом кладбище, мои родители, согласно последней воле отца, были упокоены рядом с домом.