Простые вещи - Сотер Таис - Страница 104

— Нашел? Какой милый эвфемизм слова «украл».

Копия моей тетради со всеми записями, что я вела, изучая чары на спине Котовского. Саму тетрадь я давно сожгла, опасаясь, что данные по «болезни» роанца причинят ему вред. Лишь двое, помимо самого Котовского, знали о существовании этой тетрадки и могли ее в свое время скопировать. Мартин и Петер. Но Петер мог ведь отдать и свои записи, а не копировать мои.

— Как только Котовский взойдет на трон, канцлер собирается спровоцировать у него срыв, заставить потерять контроль. Возможно — убить. И ваш жених собирается ему в этом помочь. Планируя переворот, они предали корону, а значит, и нашу страну. Вы хотите быть на стороне предателей?

Я почти против своей воли покачала головой. Но затем очнулась.

— Это все домыслы. У вас нет доказательств, иначе вы давно бы уже обвинили Тренка и Мартина прилюдно.

— К несчастью, того, что у меня есть, недостаточно, чтобы убедить в опасности Тренка правительство. Особенно пока его поддерживает глава СБ. Но это не значит, что я не готов действовать решительно в случае опасности.

Параноик. Вот кем Гайне был. Кажется, он действительно верил, что против него и короны плетут заговор. И так легко и открыто это говорил, будто совсем не опасался, что я перескажу наш разговор Шефнеру. Так уверен, что сможет меня убедить? Или считает, что никто не сможет расстроить его планы? Как бы то ни было, мне стоило бы закончить нашу беседу и постараться больше не пересекаться с министром. Но все слишком далеко зашло, чтобы просто взять и уйти, так ничего и не узнав.

— Вы из-за этого переводите боевых магов в столицу? Опасаетесь переворота? Его скорее вызовут ваши действия, министр. Регистрацией магов многие недовольны.

— Регистрация прежде всего служит для защиты простого населения. Задача властей — поддерживать мир и порядок в стране, а не угождать зарвавшимся магам, как это делает Тренк, — возразил Гайне. — Неучтенные военные артефакты, безумные целители, убивающие наших граждан…

— И опасные магические эксперименты? — саркастично перебила я министра. — К примеру, тот самый секретный проект ГЛМ-12, над которым работает ВМ.

— Что вы о нем знаете, фрейлейн?

Почти ничего. Даже Мартин не желал делиться со мной подробностями проекта. Но говорить я об этом не стала, пожав плечами.

— Полагаю, это какое-то оружие. Только я думала, что вы собираетесь защищать нас от алертийцев. А министерство, судя по всему, хочет обратить его против своих же граждан. Неужели вы правда думаете, что я могу когда-нибудь захотеть помочь вам из-за какого-то выдуманного предательства? Вам, фактически разрушившим карьеру и жизнь моего деда?

Я едва не спросила Гайне о Франциске Вагнере, но вовремя прикусила язык, напомнив себе, что все еще нахожусь в министерстве. Хотелось бы выйти отсюда живой и невредимой.

— Я был терпелив с вами из-за уважения к вашему деду. Не вставайте на сторону моих врагов, фрейлейн. Иначе пожалеете, — бросил мне в спину министр.

Сжав дверную ручку, я замерла, пытаясь справиться с волнением и ответить спокойно. И когда заговорила, голос мой не дрожал.

— Я всего лишь артефактор, не боец и не политик. Меня мало волнует, что происходит между вами, канцлером и Мартином. И я уверена, что мой жених гораздо лучше как человек, нежели вы.

Гайне все же вывел меня из себя, но за всколыхнувшимся гневом скрывался и страх. Что министр хотя бы частично прав. Что меня водят за нос и даже используют. Что я зря доверяю Шефнеру.

Ведь и о Франциске Вагнере он что-то знал, но так и не соизволил сказать мне. А когда я выяснила все сама, запретил рассказывать о нем Рихтеру под предлогом, что полицейский департамент все равно не сможет помочь там, где, возможно, замешано ВМ.

Шефнер хотел собрать больше доказательств против Гайне? Загнать его в ловушку… Я была всеми руками за то, чтобы министра отправили в отставку, особенно если он и в самом деле хотел направить ГЛМ, что бы это ни было, против магов или стравить их между собой.

Но даже сломанные часы два раза в день показывают правильное время. Что, если Шефнер и Тренк в самом деле интриговали против императора и Котовского? Гревеницы всегда были ярыми монархистами, и, хоть нынешний император Крейн мне не нравился, мысль, что кто-то хочет изменить все в нашей стране, вызвав вероятную гражданскую войну, мне не нравилась.

К счастью, в этот день Мартин был занят, чтобы увидеться со мной, и я смогла несколько успокоиться и не наделать глупостей. Зато под рукой оказался Рихтер.

Он с любопытством вертел выданную мне именную карточку.

— Маг восьмого уровня, значит? А что не десятого? Не с той ноги встала?

Мы сидели в сквере рядом с полицейским департаментом, наслаждались необычайно теплым весенним вечером и ели мороженое.

— Совершенны только боги и элементалисты. Могли бы меня и похвалить, — проворчала я. — Мастер, а как вы относитесь к Гайне?

— Мерзкий человечишка, к тому же зарвавшийся. Когда я попытался его прижать за одно преступление, меня вызвали к императору и намекнули, чтобы я не вмешивался.

— Значит, Крейн его защищает? Почему?

— Может, потому что нашему славному монарху в правительстве и верить-то особо некому, кроме него? — с иронией спросил Рихтер.

— Вы про канцлера?

Алхимик кинул на меня внимательный взгляд.

— Чего это ты заинтересовалась политикой? В министерстве тебе что-то сказали?

— Ничего такого… Мастер, а если дело дойдет до открытого противостояния между магами и ВМ, на чьей вы будете стороне?

— Мой долг служить Грейдору, а не Гайне, значит, и действовать я буду в интересах Грейдора.

Мне показалось, что Рихтер решил уйти от ответа. Но вскоре вновь заговорил.

— При всем моем уважении к Мартину, он выбрал не того союзника. Канцлер вполне достоин Гайне и столь же опасен. Гайне запачкал руки, допустив утечку боевых артефактов «Белым ястребам», но я знаю, что Тренк тоже тайно поддерживал и даже спонсировал некоторые подпольные организации, пытаясь задеть министра. Среди них были и те, кто помогал тому алертийскому шпиону. Так что канцлер частично виноват в твоем похищении. Если бы Мартин ему не доверял так и занялся этими бандами раньше, то всего этого можно было избежать. Мне не нравятся те, кто играется человеческими жизнями ради своих политических интересов. И я готов обрушить свою силу на любого, кто представляет угрозу для Грейдора. Будь то Гайне, Тренк… или Мартин Шефнер. Но то, что моя ученица станет женой Шефнера, все сильно осложняет. Особенно если он… наделает глупостей. Я должен буду его остановить, ты понимаешь это?

— Да.

— Но я ничего не смогу сделать, если от этого можешь пострадать ты, София.

Липкое сладкое мороженое текло по моим пальцам, но чистота меня заботила сейчас меньше всего.

— Если я стала для вас помехой, тогда, может быть, пришло время моему ученичеству закончиться?

— Ни в коем случае, — сердито сказал Рихтер. Он достал из кармана платок и начал вытирать мою испачканную ладонь. — Вздумала тоже! Я скорее по-тихому прибью Мартина, если он продолжит втягивать тебя в свои авантюры. Ты, конечно, расстроишься, но я подберу тебе мужа не хуже, обещаю. Тебе нравятся алхимики?

— Это вы про себя, мастер? — фыркнула я.

Рихтер так посмотрел на меня, что я смутилась.

— Простите, я не должна была шутить таким образом.

— У меня очень высокие требования, между прочим, к своей избраннице, и ты им не соответствуешь.

— И что же во мне не соответствует вашему вкусу?

— Ты хоть и миленькая, но слишком обычная, на моем фоне будешь теряться.

— Этак вы никогда никого не найдете, мастер. Рядом с вами любая будет теряться.

Алхимик сощурил на солнце свои странные глаза, улыбаясь чему-то.

— Мастер?

— Говорят, если долго смотреть на солнце, можно ослепнуть, а если не сводить глаз с луны — потерять душевный покой и даже стать безумцем. Наверное, я начал понимать значение этих слов.