Простые вещи - Сотер Таис - Страница 103

Последний этап оказался проверкой на лояльность и… попыткой завербовать. Интересно, это они со всеми так или я им особенно понравилась?

На все проверки ушло четыре часа. На выходе из министерства меня встретил Джис, присланный Шефнером.

— Живы? — спросил Джис сочувственно. — Отвезти вас домой?

Хватило сил кивнуть. Делясь вечером с Мартином впечатлениями от министерства, я уже успела успокоиться и вспоминала всю процедуру с юмором.

— Если бы меня покормили, я бы, может, даже соблазнилась их посулами, — пошутила я.

Менталист, расстегивающий крючки на моем платье, фыркнул:

— Вот сколько я тебя ни кормил, ни баловал, ты все равно искала себе другого счастья.

— От вас, господин Шефнер, я хочу получить не работу, а нечто совсем иное.

Я повернулась к нему и, поднявшись на цыпочки, жадно поцеловала. Больше в этот день мы о делах не говорили.

Спустя неделю меня вновь вызвали в министерство, но встречу организовали уже совсем на другом уровне. Гайне был привычно дружелюбен и радушен, хотя я и отметила, что он поседел еще больше.

— Как ваше здоровье? — спросила его.

— Протез работает отлично, никаких неудобств. Но я и не сомневался, что так будет.

— Значит, вы…

— О, я просто решил вручить вам результат вашего испытания лично. Взглянете?

Я приняла из рук министра пухлый конверт и тут же его вскрыла. Внутри была кипа бумаг, а на самом дне плотная белая карточка с указанием моего имени, номера регистрации и ранга.

— Восьмой, значит.

Восемь из десяти. Я была довольна… и чуточку разочарована. Гайне тут же поспешил успокоить мое уязвленное самолюбие.

— Десятый мы не присвоили пока никому из магов. Полагаю, в столице его достоин только Корбин Рихтер, но он, как вы понимаете, случай особый. Девятых рангов всего семь, и ни одного среди артефакторов. Восьмых тоже немного, и все достались мастерам гильдии. Вам есть чем гордиться! По правилам проверка проводится раз в четыре года, уверен, в следующий раз вы удивите нас еще сильнее.

Вот она, морковка для сильнейших… ослов. Теперь будет почетно не звание мастера, а получение высокого ранга. Что ж, кто бы ни придумал эту систему, он знал, на что давить.

— А что в итоге повлияло на мой рейтинг больше всего? — поинтересовалась. Ведь в этом испытании я даже не применяла свои способности к ментальным чарам, а без них я была хорошим артефактором, но уж никак не одним из лучших. Надеюсь, пока.

— Я не изучал ваши результаты специально, но один из магов, что тестировал вас, сказал, что у вас нереально большой магический резерв и способность оперировать значительными объемами силы. Думаю, со временем, набравшись опыта, вы сможете не только чаровать, но и работать с потоками, то есть использовать заклинания!

Странно. Я, как и дед, умела создавать тонкие и довольно сложные плетения, но вот силой похвастаться не могла. И все же… Да, чаровать мне стало легче, быстрее восстанавливалась, и истощение от работы наступало теперь намного позже. Тот же мнемограф создала всего за два месяца, а раньше мне понадобился бы почти год работы.

Неужели… Рихтер? А ведь он говорил, что ученик получает часть силы своего наставника, и пусть наши магии не совпадали, видимо, его дар все же повлиял на меня. При этом я не утратила и способность к тонким чарам. Подобный дар небес я, наверное, не заслужила, но все равно была до жути довольна. Надо будет поблагодарить Рихтера. Все же учитель мне достался чудесный!

Я пролистала другие бумаги и поспешно запихнула их в конверт. Гайне понимающе улыбнулся.

— Инструкции. Знаю, их довольно скучно читать, но лучше все же ознакомиться. Присвоенный вам высокий ранг не только дает привилегии, но и накладывает определенные обязанности. Лучше с ними ознакомиться заранее. К тому же вы, фрейлейн Софи, создаете довольно много оригинальных артефактов, не учтенных в нашем реестре, и каждый из них должен получить лицензию в нашем ведомстве.

— Пока я являюсь сотрудницей полиции, пусть и временной, все созданные мной во время прохождения практики артефакты проверяются и утверждаются именно полицейским департаментом, а не вами. Или, следуя букве закона, я могу получать все лицензии в Службе безопасности Грейдора, если они сочтут, что мои изобретения послужат интересам нашей страны.

Эту часть закона, насколько я знаю, смог протолкнуть Тренк, напирая на то, что полиция и СБ должны иметь своих магов, независимых от других организаций, и императору ничего не оставалось, как согласиться с его доводами.

— Вы правы, — с непроницаемым лицом ответил министр. — И это все есть в выданных вам инструкциях и документах. Я ведь не пытаюсь вас обмануть, что бы вы обо мне ни думали, фрейлейн. Хотя ваше недоверие понятно. После того, что вы пережили по вине Танаса Шварца…

— Я давно забыла об этом и никого не виню, — натянуто улыбнувшись, склонила голову. — Еще раз благодарю за то, что лично встретили меня сегодня, чтобы вручить… документы. Это большая честь.

— Вы наверняка лукавите, — хмыкнул Гайне. — Мало кто радуется новым законам и счастлив от прохождения долгой и утомительной регистрации. Полагаю, я выгляжу в ваших глазах едва ли не злодеем.

— Нет, что вы, — возразила я из чистой вежливости. — Я понимаю ваше стремление разрешить давно наболевшие вопросы и буду верить, что регистрация принесет пользу нашей стране.

— Если это так, я рад. Но признаюсь, я решил с вами встретиться из несколько корыстных соображений.

— Вам нужен артефакт?

— Нет-нет. Дело в другом. Мне хотелось бы узнать о ваших будущих планах, фрейлейн. Куда вы собираетесь податься после окончания университета?

— Пока я не решила окончательно, но точно не в ВМ.

Если моя прямота и задела министра, он никак это не показал.

— Полагаю, Шефнер бы хотел, чтобы вы работали на него, раз уж вас невозможно уговорить сидеть дома.

Видимо, выражение лица у меня было соответствующее, потому что Гайне поторопился объясниться:

— Это естественное желание — заботиться о своих любимых и оберегать их. В том числе и от правды. А это возможно, если вы будете под его присмотром.

— Простите?

— Вы знаете о том, что произошло с Танасом Шварцем?

Разговор приобретал весьма странный характер.

— Он погиб во время операции по моему освобождению.

Практически от моих рук, но этот момент я решила упустить.

— Это не так, — покачал головой Гайне. — Я не знаю, что с ним сейчас. Возможно, он уже мертв. Но погиб он не во время операции. Шефнер держал его какое-то время в СБ.

— У вас есть доказательства? — отрывисто спросила я.

— Только косвенные. Некоторые действия и решения СБ за последние полгода говорят о том, что они получили в руки информацию, которая была у Шварца. Мне неприятно даже думать, какими способами Шефнер эти сведения получил. О других доказательствах… Боюсь, я дискредитирую тех, кто предоставил мне данные, поэтому промолчу. Но вы можете спросить своего жениха — возможно, он будет с вами честен.

Я поднялась, сжимая в руках папку.

— Когда мне рассказывают что-то подобное, я всегда думаю, с какой целью это делается. Хотите заставить меня усомниться в Мартине?

— Не буду отрицать. Вы связались с весьма опасным человеком, скрывающим от вас многое.

— Такова его работа. Это было бы государственным преступлением, если бы он секретничал со мной, разве не так?

Но если Шварц тогда выжил… Мартин должен был рассказать мне об этом. Ведь он знал, насколько я тяжело переживала свою вину за смерть артефактора.

— А использовать ваших друзей и знакомых в своих целях — это тоже его работа? — спросил Гайне. — К примеру, если я скажу, что Шефнер собирается использовать вашу дружбу с Анджеем Котовским для того, чтобы навредить ему?

— О чем вы?

— Анджей — наследник императора и когда-нибудь станет правителем Грейдора. Канцлер всегда выступал против его кандидатуры, а этой зимой изменил мнение. Я был удивлен. До тех пор, пока не узнал, что в руки канцлера попали записи ваших с Петером исследований. — На стол передо мной легли бумаги. — Узнаете почерк? Мой человек нашел эти документы у Тренка. И отчего-то мне кажется, что это не вы отдали ему свои заметки.