Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 143

Когда Фрол пришел в себя, то понял, что лежит на срубленных еловых ветках, рядом горит костер, а у него сидят, о чем-то негромко переговариваясь, старый Вар и Асх Шендерович. Увидев, что Фрол открыл глаза, оба замолчали. Дхар глубоко вздохнул, с облегчением почувствовав, что усталость прошла, сердце бьется спокойно и ровно.

– Как вы себя чувствуете, Фрол Афанасьевич? – после минутного молчания осведомился Асх.

– Я? – удивился Фроат. – Да вроде нормально. Сколько сейчас времени?

Вар развел руками – часов у него не было. Фрол поднес циферблат к глазам, отблеск костра высветил цифры.

– Вы были без сознания часа два, – заметил Шендерович. – Мы уже начали волноваться.

– Да нет, елы, все в порядке!

Фрол легко вскочил и оглянулся. Ночь еще не ушла, хотя Луна склонилась уже совсем низко, а небо на востоке начинало бледнеть. Вокруг, возле палаток и у костра, сидели дхары. Никто не спал, слышался негромкий гул голосов.

– Мы хотели устроить праздник, – негромко проговорил Вар, – но решили подождать, пока тебе станет лучше, гэгхэн.

– Праздник? – удивился Фроат. – Да какой еще праздник, ей-богу!...

– Воля твоя, гэгхэн. Эта ночь и без того войдет в наши предания. Дхори Арх вновь ожил...

– Да, – заспешил дхар, – я не успел вам рассказать. Я нашел скантр...

– Мы видели! – возбужденно перебил Асх. – Мы все видели, Фрол Афанасьевич! Когда вы взмахнули мечом, на камне вдруг появился какой-то светящийся цилиндр. Потом была вспышка... Знаете, я до самого конца не верил, и, признаюсь, посрамлен. Значит вы его уничтожили?

– Вроде, – без всякой гордости согласился Фроат. – Жалко, елы! Зато теперь шиш с маслом князю Семену вместо автоматов! Правильно?

– Да, – сурово кивнул Вар. – Так и должно было случиться, эннор-гэгхэн!

– А у них есть другие возможности? – поинтересовался Асх. – Вы что-то говорили о Крыме?

– Что-то есть, – согласился Фрол. – Это еще надо, елы, узнать.

– В этом может помочь Дхори Арх, – кивнул старик. – Но не спеши, Фроат, все это надо обдумать.

Дхар кивнул. Думать о загадочном Филиале совершенно не хотелось. Он накинул плащ – предрассветный холод уже чувствовался – и неторопливо направился к Дхори Арху. Никто не пошел за ним, дхары остались на месте, провожая гэгхэна долгими взглядами. Это было неприятно, и Фроат поспешил отойти подальше. Поднявшись на невысокий бугор, он огляделся. На востоке неторопливо росло белесое пятно, предвестник близкого утра, луна уже скрылась за горой, на склонах стояла тишина. Вдруг уши резанул собачий лай. Фрол поглядел в сторону лагеря и увидел горящий среди предрассветной мглы свет прожекторов. Лагерь-призрак продолжал свое страшное бытие.

Фрол вспомнил рассказ о проклятии и быстро зашагал обратно. Вар, его сыновья и Асх сидели у костра, молча глядя на догорающий огонь.

– Эд-эрх Вар, – обратился к старику Фрол. Тот поднял голову, и Фроат, не найдя слов, указал на поднимавшееся над лагерем зарево.

– Да, – понял его тот. – Для них ничего не изменилось.

– Но ведь Дхори Арх восстановлен, – удивился Фрол. – Проклятие снято!

– Нет! Такое проклятие может снять только гэгхэн.

– Фрол Афанасьевич! – вмешался Асх. – Нашли кого жалеть! Это ведь «сталинские соколы»! Поделом им!..

– Но там ведь и зэки были. Не одна сотня! – напомнил Фроат.

– Они вместе ломали Дхори Арх, – возразил молчавший до этого Рох. – Не нам спорить с волей Высокого Неба.

– Конечно! – поддержал его Шендерович. – Небось, там были всякие большевики с дореволюционным стажем, отважные чекисты... Этот ад они заработали!

– Ага, – кивнул Фрол. – И кто ж ты такой, Александр, чтобы их судить? А еще демократ!.. Что я должен сделать, эд-эрх Вар?

Старик поморщился:

– Ты должен сказать, что снимаешь с них проклятие, гэгхэн. Но не знаю, стоит ли прощать наших врагов.

– Они мертвы, – Фроат отвернулся. – Они уже получили свой ад...

Дхар быстро зашагал к горящему огнями лагерю. Почему-то подумалось, что Варфоломей Кириллович на его месте поступил бы именно так.

...Возле закрытых ворот по-прежнему стоял часовой. Фрол сочувственно кивнул парню, поглядел на ощетинившуюся «колючкой» ограду. Что и как говорить, дхар не имел ни малейшего понятия. Да и послушает ли его сила, приковавшая мертвецов к поруганной ими земле?

– Вот чего, – вздохнул Фрол. – Слушайте меня, мужики!

Он понял, что говорит еле слышно и хотел повторить, но вдруг почувствовал, что все вокруг смолкло. Тишина казалась звенящей, страшной.

– Меня зовут Фрол Афанасьевич Соломатин, – дхар повысил голос. – По-дхарски, значит, Фроат, сын Астфана, сейчас я у дхаров вроде как главный. Объяснять ничего не стану, сами давно, елы, поняли!

Над лагерем пронесся тяжелый вздох.

– С живыми вами я бы иначе поговорил. Чего мы, дхары, вам плохого, сделали, а? Только чего уж теперь!..

Тишина ответила негромким стоном, словно отозвалась земля, скрывшая в своей глубине непрощенные кости.

– Не судья я вам, мужики! – махнул рукой Фрол. – Пусть вас Бог судит! Так что идите с миром, а уж куда – сами увидите. Земля пухом!..

Несколько секунд стояла тишина, и вдруг над лагерем прогремел страшный, нечеловеческий крик, словно боль, накопившаяся за долгие годы рвалась наружу. Крик рос, заполняя все вокруг – и внезапно оборвался. В то же мгновение погас свет прожекторов, исчезли часовые на вышках. Мертвые руины окутала тьма...

Фрол постоял еще несколько минут, глядя на проступавшие в предрассветной тьме развалины лагеря, затем медленно побрел обратно и, вернувшись к костру, молча присел на траву.

– Я бы не прощал их, – старый Вар покачал головой. – Но, может, ты и прав, гэгхэн...

– И бог с ними, – перебил старика нетерпеливый Шендерович. – Фрол Афанасьевич, вся эта мистики, неприкаянные души... Несерьезно как-то! У нас много дел, завтра надо будет собрать Совет, я набросал тут план...

– Давай, – согласился дхар. – Хоть семилетний, елы. Только без меня, завтра ухожу...

– Как, Фрол Афанасьевич? – поразился Шендерович. – Но ведь... Но ведь мы только начали!

– Помолчи, – сурово прервал его старик, – не тебе спорить с волей эннор-гэгхэна! Но перед твоим отъездом, Фроат, нам все же надо будет о многом переговорить...