Цена крови - Брейсвелл Патриция - Страница 4

Она боялась, что его злость была направлена на ее сына в такой же степени, как и на нее саму. Она видела, как весь последний год злость эта только разрасталась и усугублялась – с того самого момента, как Этельред объявил Эдварда наследником своего трона. Отлучив от царственного наследия своих сыновей, рожденных от первой жены, Этельред тем самым настроил против ребенка всех ее пасынков. Братьев против брата, целое войско Каинов против ее маленького Авеля.

Этельстан пока сдерживал недовольство своих братьев – ради нее, как она догадывалась. Но как долго это еще может продолжаться?

До этого из-за короны уже не раз убивали братьев наследника престола. Самому Этельреду исполнилось всего десять, когда был умерщвлен его сводный брат, король Эдвард. И за это убийство никто не понес наказания. Напротив: определенные люди из окружения вновь коронованного юного Этельреда внезапно стали заметно благоденствовать.

Она с тревогой думала о том, сколько еще могущественных людей заинтересованы в том, чтобы ее сын никогда не занял место на троне. И сколько еще тех, кто поддерживает старших этелингов, может появиться, тех, кто желает избавиться от ее ребенка ради сыновей первой жены Этельреда.

От этой мысли ноги ее стали ватными, и она была вынуждена присесть. Она прикоснулась щекой к светлым шелковистым волосикам Эдварда и крепко прижала его к себе. Он был ее сокровищем, главным смыслом ее существования. Жизнь его находилась в ее руках, а смерть Экберта была лишним напоминанием о том, что даже жизни сына короля может грозить опасность.

– Обещаю тебе, – прошептала она, – что защищу тебя от всех твоих врагов. – Затем, вспомнив об Этельстане, который сейчас находился в Лондоне совсем один и скорбел о своем брате, она вдруг добавила: – Даже от тех, кого я люблю.

Глава 2

Следующий день выдался пасмурным и грозил обернуться бурей. Когда Этельред совершал положенные при трауре ритуалы, голову его переполняли мысли столь же темные, как и затянутые мрачными тучами небеса, – мысли, вызванные не скорбью, а яростью.

Он говорил себе, что скорбь – это чувство, от которого королю мало пользы. Лучше уж выть, чем рыдать. Лучше направить свою злость против безжалостного Бога и мстительного призрака убитого короля, чем горевать по поводу безвинно умершего сына.

Он говорил себе, что, должно быть, проклят, поскольку за грехи свои, совершенные много лет назад, он вызвал гнев как Небес, так и преисподней. Он был свидетелем убийства своего брата-короля и ни словом, ни жестом не попытался предотвратить его. Он принял корону, которая должна была принадлежать не ему. За эти тяжкие грехи жестокая тень его брата продолжала мучить его, несмотря на все то, что он сделал, чтобы отправить отвратительного призрака в царство вечного покоя.

А смерть Экберта стала еще одним знаком того, что на него поднята рука Эдварда – или Господа. Строительство усыпальниц и церквей, все покаяния и молитвы не принесли мира в его душу. Его по-прежнему, словно стая гончих, преследовали несчастья.

Теперь он понял, что цена прощения слишком высока. Бог и Эдвард требовали его корону, а такую цену он заплатить не мог.

Стоя на коленях посреди холодной королевской часовни, он дал торжественный обет. Он бросит вызов Небесам; он также бросит вызов силам ада и всем остальным, живым или мертвым, кто попытается отобрать у него трон. Потому что он был потомком королевского рода Кердика. Все его предшественники никогда, до самого своего последнего дыхания, не отказывались от своих притязаний на корону – не сделает этого и он.

Если король не является королем, он просто ничтожество.

Во второй половине дня собиравшееся было ненастье рассеялось, но, когда весь двор сошелся к обеду, Этельред все еще был охвачен злобными мыслями, направленными против Господа, отвернувшегося от него. Он занял свое место на возвышении и отрывисто кивнул аббату Эльфвирду, сидевшему от него по правую руку, чтобы тот благословил их трапезу. Однако в этот момент какое-то движение в дальнем конце залы привлекло его внимание к заширмленному проходу. Через завешенную шторой дверь в комнату вступила высокая фигура. К королевскому столу широким размеренным шагом направлялся архиепископ Вульфстан, весь в черном, с длинной седой бородой ветхозаветного пророка.

«Вот и ответ Господа на мой обет, бросающий вызов небесным силам», – подумал Этельред. Словно черный ворон, Вульфстан, епископ Вустерский и архиепископ Йорвикский, явился, чтобы донести до него ответ Небес.

Как и весь его двор, при появлении архиепископа он встал. Но Вульфстан намеренно шел к помосту медленно, тяжело опираясь на епископский посох и по дороге крестя склоненные головы присутствующих.

«Старик устал», – подумал Этельред, что было не похоже на Вульфстана, от которого обычно исходила кипучая энергия, как от племенного жеребца. Впрочем, энергия эта была направлена на служение королю и Господу, вынужден был неохотно признать он. Так что же гнетет его сегодня? Смерть Экберта? Или он принес вести о каких-то новых бедствиях?

Он видел, что Эмма уже обходит вокруг стола, чтобы поднести ему приветственную чашу, прежде чем преклонить колено перед архиепископом для благословения. Вульфстан передал свой епископский посох, а затем и чашу ожидавшему рядом слуге, после чего, взяв ладони королевы в свои руки, склонился к ней, чтобы сказать несколько слов ей на ухо. Этельред наблюдал за этим с раздражением. Вульфстан всегда покровительствовал Эмме; на самом деле большая часть высшего духовенства Англии была очарована его благочестивой женой.

Сидевший рядом с ним аббат Эльфвирд, который достаточно хорошо знал свое место, поспешно спустился с помоста и вышел навстречу старшему по рангу священнику, после чего и сам Этельред, в свою очередь, преклонил колено, чтобы архиепископ прочел молитву над его опущенной царственной головой. Когда же прелат омыл руки и была прочитана благодарственная молитва, все наконец снова сели к столу.

Недовольно взглянув на стоящую перед ним порцию великопостного супа из угря и хлеб, Этельред отодвинул от себя еду и повернулся к архиепископу. Он подумал, что лучше уж сразу узнать, ради чего тот приехал, и побыстрее покончить с этим.

– Вы прибыли, чтобы успокоить меня, архиепископ? – с горечью в голосе спросил он. – Принесли мне слова утешения от Всевышнего, которые должны возместить мне смерть сына?

Вульфстан также отодвинул в сторону свою миску.

– Я не привез вам утешения, милорд, поскольку его у меня для вас нет, – сказал он, и в холодном взгляде архиепископа король не заметил даже намека на сочувствие. – Ибо сказал Господь: «Сыны ваши будут умирать, и дочери ваши будут гибнуть от голода. И никто из них не спасется, пока вы не раскаетесь в порочности, живущей в ваших сердцах». – Его серые глаза блеснули в пламени свечей, словно холодная сталь, – жестко и ясно. – А приехал я, милорд, потому что испытываю страх – за это королевство и его народ. – Он сделал паузу, после чего добавил: – И еще я боюсь за его короля.

Страх гнева Божьего. Ну разумеется – это была любимая тема Вульфстана: порочность людей и необходимость покаяния. Однако Господь использует людей, чтобы сдирать кожу с тех, кого должен наказать Сам, и именно людей боялся Этельред, хотя вслух этого не говорил.

– Ваше королевство погрязло в грехе, милорд, – неумолимым ледяным голосом продолжал Вульфстан, – и страдать из-за этого будут даже невинные. Смерть этелинга и пережитый нами голод – все это знаки, которые подает нам Всевышний. Кара Господня падет на всех нас, от короля до последнего из рабов, и никто не скроется от Его правосудия. А если мы не раскаемся, Бог уничтожит нас.

Этельред стиснул зубы. Он уже пробовал каяться, но Бог раз за разом с презрением отвергал его молитвы и все его предложения искупления. Ужасный призрак брата до сих пор ходит по земле – как иначе это можно объяснить, кроме как Господней волей? Пусть теперь другие обращаются к Всевышнему за помощью – он этого делать не станет. Пусть теперь Вульфстан досаждает Небесам своими молитвами – в конце концов, это его епископский долг. Может быть, Бог обратит внимание хотя бы на него.