Адептус Механикус: Омнибус (ЛП) - Абнетт Дэн - Страница 270

Послышался странный неровный звук, едва различимый за барабанной дробью дождя. Драшер понял, что это возбужденное кудахтанье тысяч домашних птиц.

Они достигли птичников и устало потащились по огороженному рабицей настилу между первыми двумя рядами сараев. Несмотря на дождь, затхлая вонь лежалого птичьего помета усилилась. Проволочные решетки были усеяны комками белых перьев. Мэкс что-то сказала барону и указала пальцем. Впереди описывал круги луч фонаря. Это был один из младших арбитров Мэкс, молодой человек по имени Люссин, как было написано на значке, прикрепленном к его стеганой куртке. Он выглядел взволнованным и явно радовался тому, что наконец увидел людей.

Дверь в один из птичников была открыта, и Мэкс посветила внутрь фонарем. Драшер мельком увидел перья и какой-то металлический цилиндр, лежащий на полу.

Вслед за бароном и Мэкс он вошел в птичник.

Он раньше никогда не видел мертвых тел, если не считать дядю Рудигера, который умер, еще когда Драшер был мальчишкой. Вся семья явилась в зал прощания, чтобы отдать дань уважения покойному, и дядя Рудигер выглядел как обычно. Как будто спал. Драшер с детской наивностью ожидал, что он вскочит и рассмеется всем в лицо. Дядя Рудигер был большим любителем розыгрышей.

Тело, лежащее в птичнике, не собиралось ни вскакивать, ни вообще что-то делать. К счастью, лица видно не было. Конечности нелепо раскинулись под неправильными углами, так что становилось ясно: розыгрышем это быть никак не могло.

Очевидно, это был один из работников фермы барона — йомен по имени Калкен. Вечером он кормил птиц, и металлический цилиндр, который увидел Драшер, был емкостью для зерна. Она лежала там, где Калкен ее выронил, в куче рассыпавшегося корма.

Мэкс опустилась на колени рядом с телом. Она посмотрела на Драшера и сделала легкое движение головой, означавшее, что, возможно, ему следует выйти. Драшер бесстрашно сунул руки в карманы и остался стоять на месте. Пожав плечами, Мэкс перевернула тело.

— Вы в порядке? — спросила Мэкс.

— Что?

— Вы в порядке?

Драшер открыл глаза. Он не помнил, как выбрался из птичника, но сейчас он опять был снаружи, под дождем, опираясь на стену противоположного сарая и так сильно сжимая руками проволочную решетку, что они закровоточили.

— Магос?

— Д-да, — с запинкой произнес он, — со мной все хорошо.

Он подумал, что, наверное, никогда не забудет то, что только что увидел. Ужасный звук, с которым перевернулось тело. И то, что приличная часть его при этом осталась лежать на грязном полу.

— Сделайте несколько глубоких вдохов, — сказала она.

— Я действительно хорошо себя чувствую.

— Вы выглядите бледным.

— Я всегда бледный.

Она пожала плечами.

— Вы можете оставаться здесь, — добавила она, хотя Драшер чувствовал, что это было сказано скорее не от сочувствия к его нервам, а больше потому, что она знала — особой пользы от него нет. — Я пойду, сделаю кое-какие заметки на месте.

— Там были укусы, — сказал он.

— Да, — ответила Мэкс. — По крайней мере, я так думаю.

— Измерьте их. И поищите в местах укуса постороннее вещество. Фрагменты зубов, которые могли остаться в кости. Что-то подобное.

— Хорошо, — сказала она и отвернулась.

— Как оно проникло внутрь? — крикнул он ей вслед.

— Что?

— Как оно забралось внутрь? Дверь была открыта?

— Нет. Она была закрыта за ним, когда мы его нашли.

— Можно, я одолжу фонарь?

Мэкс взяла светильник у Люссина и передала Драшеру. Потом она пошла обратно в сарай, чтобы вместе с бароном как следует изучить ужасную находку.

Драшер начал двигаться вдоль ряда сараев, светя фонарем сквозь решетки по обеим сторонам.

— Не отходите слишком далеко, сэр! — крикнул ему один из хускарлов.

Драшер не отвечал. Он хотел отойти так далеко, как только мог. Быть рядом с этим кровавым, расчлененным месивом — от этой мысли его пробирала дрожь. Он вспотел, несмотря на зимний ветер.

Пройдя десять метров, почти у самого конца ряда он обнаружил, что в сетчатой крыше одного из сараев была проделана огромная дыра. Драшер поводил туда-сюда фонарем. Он был у забора, окружающего птицеферму, трехметровой деревянной изгороди, по верху которой тянулось несколько жил электризованной колючей проволоки. Не было видно ни дыры в заборе, ни повреждений, нанесенных устрашающей проволоке. Неужели зверь перескочил ограду? Впечатляющий прыжок. В густой грязи у ног не было никаких следов. Дождь размыл ее в кашу.

Он вошел в поврежденный птичник и осмотрел разорванную рабицу. Дождь начал лить ему в лицо, когда он потянулся вверх и подтянул часть ее к себе, чтобы внимательнее изучить края сетки под светом фонаря.

Она не была порвана. Ее разрезали очень чисто — крепкие металлические жилы были попросту перерублены. Что могло это сделать? Конечно, не зубы — даже если они могут откусить переднюю часть лица и туловища человека. Возможно, силовой клинок — но он бы оставил следы окисления и термического воздействия.

Насколько он знал — и на Гершоме не было человека, который знал бы лучше — на планете не было животного, способного перескочить трехметровую изгородь и рассечь укрепленную проволочную сеть.

Драшер вынул компактный цифровой пиктер, который всегда носил с собой, и сделал несколько снимков рабицы, чтоб было на что ссылаться. Оно проникло через крышу, подумал он. Если верить фактам, то, видимо, приземлилось на нее, перепрыгнув через забор, прорезало себе вход внутрь и… и что дальше?

Он осмотрелся. Накрытый досками конец сарая, где находились птицы, был темен и не предвещал ничего хорошего.

Внезапно он осознал, что оно — чем бы это ни было — все еще могло быть здесь.

Драшер ощутил в равной степени ужас и чувство собственной глупости. Он так хотел убраться подальше от этого жуткого трупа и доказать свою полезность, что от него ускользнуло совершенно очевидное.

Оно было здесь. Оно было прямо тут, в тенях птичьих клеток. В тот же миг, когда эта мысль проникла в его мозг, она стала неоспоримым фактом. Оно действительно было здесь, невидимое во мраке, негромко дышало, взирая на него безглазой мордой, сжимаясь в пружину, чтобы наброситься.

Драшер попятился к решетчатой двери и попытался нащупать защелку. Он уже слышал его — шелест соломы, хруст засохшего помета на деревянном полу.

Боже-Император, он сейчас…

— Драшер? Трон Золотой, я вас едва не застрелила! — из птичника вышла Мэкс, на ее мокрые волосы налипла солома. Она опустила дробовик. — Что вы тут делаете?

— Я… искал… следы… — ответил он, пытаясь утихомирить колотящееся сердце, и показал на дыру, прорванную в крыше.

— Тогда это вам понравится, — сказала она и повела его в зловонную темноту сарая.

Пол был усыпан мертвыми птицами, к штукатурке стен прилипли окровавленные перья. Запах потрохов был настолько силен, что Драшера затошнило.

Мэкс посветила фонарем в стену в конце помещения и показала ему дыру, пробитую в досках.

— Оно проникло внутрь и двинулось прямо сквозь ряды сараев, пробивая каждую разделительную перегородку, пока не добралось до Калкена, — сказала она. Мэкс вернулась по его маршруту и наткнулась на Драшера. Пробоины были достаточно велики, чтобы она могла в них пройти

— Убило все на своем пути, — сказала она. — Сотни птиц, сидевших на насестах.

— Но ничего не съело, — заметил он, с трудом преодолевая тошноту. — Оно рвало или кусало, прокладывая себе путь, однако я не вижу, чтоб оно что-то ело.

— Это важно? Почему? — спросила Мэкс.

Драшер пожал плечами. Он заснял пиктером дыры в досках, а потом попросил ее подержать светильник, пока фиксировал размеры каждого отверстия при помощи лазерного измерителя.

— Вы кому-нибудь рассказали?

— Что?

— Правду обо мне. О том, кто я на самом деле.

Она помотала головой.

— Не видела в этом смысла.

— Барон знает, — сообщил он ей.

— Ясно.