Незаконнорожденная - Уэбб Кэтрин - Страница 85

– Я… я служу в доме у Аллейнов в Лэнсдаунском Полумесяце. Читаю книги Джонатану Аллейну, а кроме того, являюсь… кем-то вроде его компаньонки…

– Джонатану Аллейну? Значит, Пташка до сих пор не удосужилась его отравить или запустить гадюку ему в постель? – язвительно проворчала Бриджит.

– Нет. Пока нет.

– Что ж, я не удивлена. Несмотря на ее озлобленность и хлесткие заявления, она все-таки разумная девушка. У нее там хорошая работа, и она это знает. Куда ей податься, если, не приведи бог, придется уйти от Аллейнов?

– Я… не знаю. Похоже, своего хозяина она ненавидит. И хозяйку тоже.

– Ей приходится ненавидеть Джонатана Аллейна. А что еще остается? В том, что Элис нет с нами, она винит его. Проще признать в нем убийцу, чем согласиться на другую версию.

– Так вы готовы его оправдать?

– Скорее да. Но кто разберется, как обстояло дело, в особенности теперь, когда прошло столько лет? Они вечно секретничали и встречались без моего ведома. По мере сил я на все закрывала глаза. Кто я была такая, чтобы мешать их планам? Лорд Фокс вышвырнул бы нас всех на улицу, если бы узнал. Но Элис любила Джонатана искренне, от всего сердца. А я любила ее, – проговорила Бриджит и, пожав плечами, кашлянула.

– Кажется, все, кто знал Элис, ее любили. Все, кроме Джозефины Аллейн.

– Да, Элис любили все, кто ее знал. Джозефина Аллейн встретилась с ней лишь однажды. Ее ненависть направлена на то, кем Элис являлась, на то, воплощением чего она была, а не на саму эту девушку.

– И кем же была для нее Элис?

– Подкидышем, конечно. Незаконнорожденной дочерью богатого человека, зачатой в грехе и не имеющей права на фамилию отца.

Сердце в груди Рейчел затрепетало.

– Что вы знаете о рождении Элис? – спросила она, и ее горло сжал непонятный страх.

– Догадаться, в чем дело, можно было, не имея семи пядей во лбу. Однажды ее вверили моему попечению, маленькую девочку с солнечной улыбкой и шелковистыми волосами. Ее доставил сам лорд Фокс, передал мне из рук в руки, и я увидела, как он ее оберегает. Какой мужчина станет относиться к ребенку с такой нежностью, если в нем не течет его кровь?

– Вы хотите сказать, Элис приходилась лорду Фоксу дочерью?

– Я не могу этого доказать, и речь об этом никогда не заходила. Но с чего бы богатому и знатному человеку тратить деньги на безродную девочку? Да еще держать ее вдали от всех? Как говорят, подальше от чужих глаз…

– Сколько лет исполнилось Элис, когда он ее к вам привез? Когда вы ее впервые увидели? – продолжала расспрашивать Рейчел, наклонившись вперед и буравя Бриджит пристальным взглядом.

Старуха нахмурилась в раздумье.

– Она была совсем маленькой. Не больше трех лет от роду. Я так и не выяснила, где она находилась до этого. Знала, что лучше не спрашивать… – Внезапно глаза Бриджит увлажнились, рот искривился, и, когда она заговорила снова, слова стали неразборчивыми, словно ее душили слезы. – Я стала для девочки такой же матерью, как та, которая ее родила, кем бы она ни была. И матерью, и нянькой, и служанкой. Разве Пташка когда-нибудь об этом вспоминает? Эта девчонка ведет себя так, словно она единственная, кто скучает по ней.

Рейчел прикрыла глаза. «Три года… Аби… неужели это была ты?» Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить самообладание.

– Как вы думаете… Элис мертва?

Бриджит резко взглянула на гостью, услышав ее сдавленный голос, и покачала головой:

– Элис сбежала. У бедняжки для этого было достаточно причин. Наверное, она поняла наконец, что ей не выйти замуж за мистера Аллейна. Я ничего о ней не слыхала после того утра, когда она ушла из дома. Элис любила прогулки… В том, что Элис решила немного размять ноги, не было ничего необычного. Вскоре после того, как стало светать, скрипнули половицы и входная дверь хлопнула. На западе небо оставалось еще темным. Помнится, тогда я подумала: «Не надо сегодня рано вставать. Элис вышла пройтись. На обратном пути она принесет яйца, которые снесли куры, а Пташка затопит камин и плиту». Вот каковы были мои мысли, когда я лежала, разнежившись и пригревшись. А оказалось, что я тогда последний раз слышала шаги Элис. Зря она потом не прислала нам ни единой весточки! Ей следовало бы помнить, что мы о ней беспокоимся и сохраним любые секреты, которые она нам доверит. Зря она молчала все эти годы.

Сказав это, Бриджит покачала головой, но в ее голосе слышались скорее нотки боли, нежели упрек.

– Вас удивляет, что она этого не сделала?

– Да. Однако письма порой теряются, – пожала плечами Бриджит.

– Аллейны уверены, что она с кем-то сбежала, но Пташка настаивает, что Элис никого не любила, кроме Джонатана. Что она никогда не была ему неверна.

– Она сама себя обманывает, – резко возразила Бриджит.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мне самой это не слишком нравится, как и ей, но я верю в то, что видели мои глаза. А видели они Элис с другим мужчиной.

– С другим мужчиной? – переспросила Рейчел, и ее сердце забилось быстрее. «Лишь бы она оказалась жива».

– Конечно, я бы устроила им нагоняй, если б знала. А тогда я была… довольна. Я видела его только однажды, да и то со спины. Они стояли у трактира, на мосту через канал, и что-то обсуждали. А затем пошли к реке. Разговор у них был длинным и… не очень любезным. Скорее это был спор, почти ссора. Когда они уходили, я все время не сводила с него глаз, но он ни разу не обернулся, так что его лица я не видела. Я обрадовалась. Удивилась, но обрадовалась. Сами понимаете, ей не дали бы выйти замуж за Джонатана. Вам, конечно, об этом уже сказали? Джозефина Аллейн наверняка об этом упоминала. Джонатану запретили на ней жениться. Элис была никто. И, кроме того, она могла оказаться его родственницей… а если даже не так, все равно занимала неизмеримо более низкое положение в обществе. Наверное, Элис и Джонатан планировали убежать или заключить тайный брак, но ведь они полюбили друг дружку еще в детстве. Так что молодой Аллейн давно мог осуществить задуманное, если действительно собирался это сделать. Разве не понятно? Именно это я и пыталась ей внушить. Хоть она и не желала меня слушать. Если бы он и вправду хотел взять ее в жены, он сделал бы это. Любовь к нему способна была навеки разбить ей сердце. Поэтому, когда я увидела, как она разговаривает с тем, другим, у меня отлегло от сердца.

– Но кто он был? Как выглядел?

– Это мог быть кто угодно! Например, незнакомец, который остановился, чтобы узнать время, только и всего! – воскликнула вошедшая Пташка. Она стояла в дверях с полным чайником в одной руке и с ведром, в котором плескалась вода, в другой. Костяшки пальцев побагровели от холода, а глаза метали молнии.

– Я знаю, что я видела, Пташка! Тут было что-то совсем другое!

– Ничего ты не знаешь! Что ты можешь знать?

– Да как же не знать мне, няньке, которая ее вырастила и знала все секреты, даже те, которые она не торопилась мне раскрывать?

– Они собирались сбежать! Элис и Джонатан! И обещали взять меня с собой… Если ты видела ее с другим мужчиной, то, наверное, он им в чем-то помогал. Может, это был друг Джонатана, приехавший, чтобы рассказать Элис о плане, который ее жених не решился доверить бумаге.

– Если ты способна в такое поверить, то ты просто дурочка! – отрезала Бриджит, затем откашлялась и продолжила уже более спокойно: – Зачем все усложнять и искать мудреного ответа, когда простой лежит на поверхности?

– Потому что… – начала Пташка и остановилась, переводя дух. – Потому что Элис меня любила. Называла сестрой. Она бы не оставила меня здесь, не оставила лорду Фоксу. Она обещала.

– Элис тебя любила, это верно. И меня она тоже любила, хоть и по-своему. Но мы с тобой считали, что Джонатана Аллейна она любит больше всех, а как раз его-то Элис и предала. Я ее видела и знаю, что глаза меня не обманывали.

Взгляды Пташки и Бриджит схлестнулись в молчаливой битве. Их голоса звучали устало, и Рейчел поняла, что их спор разгорается регулярно, каждый раз причиняя боль обеим. Пташка отвернулась и поставила чайник на плиту. Рейчел молча сидела в тени, сгустившейся вокруг кровати, все еще потрясенная новостью, что Элис появилась в Батгемптоне в возрасте трех лет, а не новорожденной. Сердце у нее колотилось так сильно, что, казалось, дрожало все тело. Бриджит посмотрела на гостью и, похоже, заметила ее состояние.