Незаконнорожденная - Уэбб Кэтрин - Страница 82

– Поднимайтесь, сэр. Нужно идти домой. Ночь слишком холодная, чтобы сидеть на улице. К тому же за это могут арестовать. Вставайте, я не могу вас поднять, вы должны мне помочь.

Рейчел положила его руку себе на плечи и стала тянуть вверх, рукав его сюртука был грязным и насквозь промокшим. Какое-то время Дункан не шевелился, и все усилия Рейчел оставались тщетными, но вскоре двое проходивших мимо молодых людей заметили ее мучения. Они усмехнулись, легко поставили старика на ноги и вежливо приподняли шляпы, когда Рейчел принялась их благодарить. В конце концов ей удалось уговорить Дункана Уикса тронуться с места.

– Давайте пройдем куда-нибудь, где тепло и уютно, – пробормотала она, когда они медленным шагом пошли по улице.

– Прости меня, моя девочка. Прости глупого старого пьяницу, – проговорил Дункан заплетающимся языком и закашлялся. У бедняги явно начиналась грудная болезнь. Горло у Рейчел сжалось, и она не смогла ответить.

До жилья Дункана было недалеко, и, когда они до него доплелись, Рейчел нашарила в карманах у старика ключ и отперла замок. В комнате стояла кромешная темнота и было немногим теплее, чем на улице. Она уложила Дункана в постель и попыталась развести огонь, но не нашла ни угля, ни дров.

– Вы что, не купили угля, мистер Уикс? Я же дала вам деньги! – воскликнула Рейчел, но Дункан лишь посмотрел на нее извиняющимся взглядом, и она поняла, на что они были потрачены. – Ну что ж, – беспомощно сказала она, – тогда нам нужны одеяла.

Она зажгла свечи, желтоватый свет которых создал иллюзию тепла, навалила на старика столько шерстяных одеял, сколько нашла, принесла от умывальника воду и полотенце, чтобы промыть рассеченную бровь.

– Я проиграл партию в карты, где на кону стоял шиллинг. Его у меня не оказалось, – признался старик, пытаясь улыбнуться. – Мне еще повезло, что я отделался таким пустяком, а не получил капитальную взбучку, да? – Вокруг ранки был обширный синяк, и, когда Рейчел коснулась его, Дункан поморщился. – Утром голова от всего этого разболится еще сильнее, – сказал он.

– Зачем губить себя пьянством, сэр? – воскликнула Рейчел.

Лицо Дункана Уикса помрачнело.

– Это сродни приказу, который нельзя не исполнить, хотя знаешь, что тот, кто его отдал, жуткий негодяй, – проговорил он тихо.

– Вы, мой муж да еще Джонатан Аллейн… спиртное делает из всех вас дураков и дебоширов! – прошептала Рейчел и опустила край полотенца в миску. Вода была ледяной.

– Жалких дураков, да. Бренди заставляет нас забывать о чувствах, которые мы больше всего ценим, – пробормотал Дункан Уикс, и его воспаленные глаза блеснули. Пламя свечей отразилось в них и зажгло крохотные искорки жизни. Рейчел пристально посмотрела на старика.

– Что случилось с вашей женой, мистер Уикс?

Тот вздохнул и на мгновение прикрыл веки, прежде чем ответить.

– Однажды на Рождество она поехала навестить племянника. Я должен был отправиться в Мальборо[79], куда ее обещал привезти племянник, и сопровождать во время оставшегося путешествия, которое нам предстояло проделать на дилижансе. Но я… пропил деньги, отложенные на проезд. Жене пришлось отправиться домой в одиночестве, а поскольку до самого конца посадки она ждала моего прибытия, то оказалась последней и ей пришлось ехать на крыше. Как раз в ту ночь разгулялась зимняя непогода. Выдался страшный мороз. Да, страшный. К тому времени как дилижанс добрался до Чиппенгема[80], бедняжка замерзла насмерть.

– О, мистер Уикс, – выдохнула Рейчел.

– Грог – это сущий дьявол. Именно он да моя собственная слабость стали причиной ее смерти. Теперь вы понимаете, как трудно винить моего мальчика за его ненависть ко мне, – горько проговорил Дункан. – Но, судя по всему, этот дьявол сидит в нас самих, и грог только помогает ему взять над нами полную власть. Да, наверное, так и есть! Это касается и семьи Аллейн. Я видел. Собственными глазами видел, на что способен дьявол! – Глаза старика расширились, и он схватил руку Рейчел, которую та положила ему на лоб, стараясь утешить. – О, будьте осторожнее. Моя дорогая! Меня очень беспокоит, что вы стали так близки к этим людям, что допустили их в свою жизнь.

– Я теперь знаю Джонатана Аллейна гораздо лучше. И больше не боюсь его, как раньше.

– Джонатан Аллейн… может, лишь он один… но другие…

– Однако из всей семьи остались только он и его мать, – смущенно возразила Рейчел.

– В них обоих течет кровь лорда Фокса. И Джозефина во многом дочь своего отца, – проговорил старик тихим испуганным голосом. – Ричард станет уверять вас… он станет вам говорить, что меня прогнали за пьянство. Но все было не так! Совсем не так!

– Почему же тогда, мистер Уикс? – прошептала Рейчел, крепко стиснув его руку.

– Потому что я видел! Да, видел! И то, что я видел, нельзя объяснить какой-то ошибкой. Они оба это понимали. Они знали, что я подсмотрел… И я рассказал ей. Да, рассказал.

– Что вы видели? И кому рассказали?

– Тогда я понял… Я догадался, кто они такие, и после этого сам был рад уйти. Я знал, как сильно мой мальчик хотел остаться, но я был счастлив уйти после того, как стал свидетелем…

Тут на него накатило забытье, веки опустились, а слова стали терять форму и смысл.

– Но что это было, мистер Уикс? – спросила Рейчел и легонько тряхнула старика.

Его глаза снова открылись, хотя ему стоило труда сфокусировать взгляд на ее лице.

– Ох, бедная девочка, боюсь, ты попала в осиное гнездо… да, в осиное гнездо. У этой семьи есть темные тайны, и сердца у них черные… Я видел!

Он снова впал в дрему, а из его груди вырвалось хриплое, наполненное перегаром дыхание, в котором ощущался гнилостный дух, заставивший Рейчел отшатнуться. Она почувствовала, как сердце у нее заколотилось, и взяла руку Дункана в свои ладони, чтобы согреть. В конце концов ее пальцы тоже стали напоминать ледышки. Старик снова погрузился в забытье. Сон его казался беспокойным, но было видно, что просыпаться он не собирается. Рейчел ничего не оставалось, как уйти.

В канун Дня Всех Святых погода выдалась солнечная и относительно теплая. Низкое солнце растопило иней, и все вокруг теперь поблескивало от влаги. Из тысячи труб поднимались столбы дыма, устремляясь к голубым небесам. Рейчел провела короткие светлые часы за написанием письма Тревельянам и перешиванием старого палантина. Потом она пыталась замесить тесто, чтобы оно вышло эластичным, не слишком плотным и хорошо поднималось. Все это время Рейчел слышала различные звуки, которые доносились из винного погреба, где находился Ричард. Приходили и уходили постоянные клиенты, раздавались смех и приглушенные споры, глухо стучали по полу катившиеся бочки, скрипели колеса тачек, на которых привозили закупленные бутылки, а потом увозили проданные. «И надо же ему заниматься делами именно сегодня», – вздыхала Рейчел в тревоге. Она изобрела десяток причин, по которым ей следовало выйти из дома незадолго до наступления темноты, чтобы представить одну из них Ричарду, и даже подумывала уйти потихоньку, стараясь не попасться ему на глаза. Под конец, когда до пяти часов осталось всего ничего, она так разнервничалась, что начала ходить по своей кухне-гостиной взад и вперед, от одного окна к другому, поминутно выглядывая в них, словно могла там найти решение.

И когда в половине пятого пришел Ричард и объявил, что уходит, Рейчел облегченно вздохнула.

– Куда ты собрался? – спросила она неожиданно для себя.

Ричард недовольно посмотрел на нее нетерпеливым взглядом. Затем он пересек комнату, поцеловал жену в щеку и погладил по голове.

– У меня есть кое-какие неотложные дела, – проговорил он, и Рейчел прикусила язык, чтобы скрыть недоверие.

Скорее всего, решила она, муж пойдет в кабак или к карточному столу, и вспомнила, как Ричард однажды сказал, что его отец не был бы и вполовину так беден, если бы не пропивал деньги, которые зарабатывает. «Лицемер. Похоже, ты постоянно увеличиваешь те же расходы». С замиранием сердца Рейчел спросила себя, нет ли ее вины в том, что Ричард ищет развлечений на стороне; но так как ей срочно требовалось уйти из дома, она постаралась обойти больную тему.