Семейный пикник - Ролле Элизабет - Страница 22

Если бы на месте Патрика был кто-то другой, Бэрридж со­гласился бы ехать вместе, но брать Патрика он не хотел: хотя сейчас тот держался нормально, в его поведении было слишком много неожиданных и непонятных поступков, а в критической ситуации, требующей быстроты и решительности, та­кой спутник — нервный и способный на непредвиденные дей­ствия — лишь увеличивал опасность; однако Патрик продол­жал настаивать.       

— Или вы будете делать то, что я вам говорю, или я заявлю в полицию — хотите вы этого или нет, — сказал Бэрридж, чтобы прекратить бесплодный спор, и Патрик был вынужден уступить, но выражение его лица вызвало у доктора неясные опасения.

Когда стрелки часов приблизились к трем, Бэрридж вспомнил об адвокате.

— Вы намерены изменить прежнее завещание или у вас до сих пор его вообще не было? — спросил он, стремясь отвлечь Патрика от мыслей о вечерней засаде.

— Не было.

— Простите за бестактный вопрос: кто в таком случае унаследовал бы ваше состояние, если бы вы погибли?

— Гловер, у меня нет других родственников.

— А в чью пользу вы собираетесь составить завещание? Или мне не следует этого спрашивать?

— В пользу родителей Камиллы, — нехотя ответил Патрик. — Простите, мистер Бэрридж, мне надо подготовить бумаги. — С этими словами он ушел.

"Как бы он ни любил Камиллу, оставлять свое состояние ее родителям — поступок довольно необычный. Почему он отдает им предпочтение перед Гловером? Гловер — родствен­ник Карлайлов, знаком с Патриком много лет, и между ними до сих пор сохранились хорошие отношения: Патрик сам го­ворил, что не ставит Гловеру в вину показания против Ка­миллы. Тогда почему он намерен сделать такое странное за­вещание?"

Ровно в три прибыл адвокат. Завещание Патрика Карлай­ла было коротким: десять тысяч фунтов он оставлял Фрэн­сису Гловеру, пятьдесят тысяч — Джемме Кембелл, осталь­ное — поровну леди и сэру Гилсленд, родителям своей покой­ной жены. Анна Эверард, на чье имя он переводил деньги в Эдинбург, в завещании не упоминалась. Доля Гловера и Джеммы не шла ни в какое сравнение с тем, что в случае смерти Патрика доставалось Гилслендам.

В половине седьмого Бэрридж выехал из особняка Кар­лайлов на "мерседесе" леди Камиллы. Уже зная дорогу, он спрятал машину в кустарнике за полмили до коттеджа и пять минут девятого подошел к забору. На воротах по-прежнему висел замок, калитка тоже была заперта. Бэрридж сно­ва перелез через забор, добрался до маленькой круглой бе­седки, откуда просматривалась ведущая к воротам аллея, и расположился позади нее. Задняя калитка тоже была видна, но хуже — мешал буйно разросшийся кустарник. Кругом было тихо. Доктор проверил фонарь, переложил заряженный ре­вольвер из пальто в пиджак, а пальто снял, чтобы свободнее двигаться, и засунул в кусты. Быстро темнело, и в половине девятого он уже больше полагался на слух, чем на зрение.

Около девяти со стороны калитки раздался шум, но, как Бэрридж не вглядывался в темноту, разглядеть ничего не уда­лось. Наконец по донесшемуся звуку он догадался, что тот, кого он ждал, тоже перелезает через забор — очевидно, ключей у него не было. Звук, напоминающий прыжок с забора на землю, повторился.

— Иди сюда, — раздался чей-то приглушенный голос.

— Сейчас, - отозвался другой. — Тут какие-то колючки.

То, что их было двое, стало для Бэрриджа полнейшей неожиданностью, однако менять планы было уже поздно.

— Я зажгу свет у ворот, — сказал первый.

Шаги стали приближаться, затем в беседке раздался шо­рох — кто-то шарил там в поисках выключателя, Бэрридж ошибся: уличные фонари включались не из дома, а из бе­седки, возле которой он расположился. Доктор бесшумно отступил в глубь кустарника, сама беседка была погружена во мрак, свет от ворот терялся в густой листве. Через пару минут подошел второй, их фигуры смутно вырисовывались через ажурные переплетения беседки.

— Без пяти девять. Пора снимать замок с ворот. Где инструменты?

— Здесь, у меня. Я сделаю.

Один из говоривших направился в сторону ворот, и вскоре там раздался скрежещущий звук.

"Ломает замок", - догадался Бэрридж.

К его досаде, человек у ворот стоял, повернувшись к нему спиной. Бэрридж ждал, когда он закончит и пойдет об­ратно, теперь там было достаточно светло, чтобы разглядеть его, однако, когда он повернулся, доктор увидел только низ­ко надвинутую на лоб шляпу и поднятый воротник пальто.

— Я зажгу еще фонарь на аллее, — сказал остававшийся в беседке. — Пусть он отойдет подальше от ворот, чтобы не успел удрать, если я с первого раза промахнусь. Хотя я вряд ли промахнусь.

От вспыхнувшего на аллее фонаря стало светлее и в самой беседке, но оба находившихся там человека смотрели в сторо­ну ворот, и Бэрридж мог изучать только их спины.

— Давай уйдем, — неожиданно сказал тот, который ходил к воротам; Бэрридж различал их силуэты, сбивавший замок был пониже и потоньше. — Уйдем, - повторил он проситель­но. — Я не могу.

— Я же говорил, что незачем тебе со мной идти. Уходи, по­ка еще есть время.

— Уйдем вместе, прошу тебя! Ты будешь потом раскаи­ваться.

— Уходи один. Я должен застрелить Карлайла — другого выхода у меня нет.

— Без тебя я не пойду.

— Тогда молчи, нам больше нельзя разговаривать! Вдруг он явится раньше назначенного срока?

"Что предпринять? — напряженно думал Бэрридж. — Высокий вооружен и будет стрелять, как только Патрик покажется на аллее. Предупредить его я уже не могу... Надо было договориться, чтобы он уезжал обратно, если я не подам знака, а так он какое-то время будет ждать, а потом наверняка пойдет сюда. И если я ничего не сделаю, его застрелят".

Бэрридж решил, что медлить не имеет смысла. Шум листвы при порывах ветра позволял ему потихоньку пере­двигаться, не привлекая к себе внимания. Вынув револьвер, он приблизился к беседке почти вплотную, чтобы посмотреть; держит высокий оружие в руке или оно у него пока в кармане. Последнее давало шанс обойтись без кровопролития; из их диалога Бэрридж сделал вывод, что низкорослый проявит решительность разве что в бегстве, у высокого же, как он на­деялся, хватит благоразумия не сопротивляться, видя направленный на него револьвер. Впрочем, надежда эта была довольно слабой: высокий - убийца и терять ему нечего. Бэрридж сделал еще шаг - обломившаяся сухая ветка хрустнула. Высокий моментально обернулся, вскинув правую руку. Дальше доктор действовал совершенно автоматически - сказалась выучка, приобретенная за годы увлечения охотой на крупного зверя. Он выстрелил (оба выстрела слились в один), целясь в правое плечо противника, и метнулся в сторону, под защиту дерева. Короткий крик засвидетельствовал, что его выстрел достиг цели, но шума падающего тела не последовало, из бе­седки доносился лишь слабый шорох. Что они там делают? Пригибаясь и прячась за кустами, Бэрридж перебежал к следующему дереву, которое росло совсем близко к беседке, и оттуда выглянул: оба, присев на корточки, шарили по полу руками.

"Ищут упавший револьвер", — догадался Бэрридж.

— Выходите! — крикнул он. — Иначе буду стрелять!

Оба поднялись. Левой рукой Бэрридж достал из кармана фонарь и, включив его, осветил лица стоящих перед ним муж­чин: это были Альберт Ли и Гарольд Уиллис.

Глава X

Левой рукой Уиллис держался за правую чуть выше лок­тя — пуля Бэрриджа попала в цель.

— Встаньте вон туда, к дереву, — велел доктор.

Ли повиновался сразу, Уиллис помедлил, а затем тоже подчинился. Держа их под прицелом, Бэрридж вошел в беседку и, не спуская с них глаз, стал на ощупь искать выключа­тель, чтобы зажечь свет в самой беседке, однако ошибся: когда он нажал на выключатель, свет в аллее и в беседке по­гас и вокруг стало совсем темно. Воспользовавшись этим, Уиллис рванулся к Бэрриджу (вероятно, его рана была пустя­ковой) , но Ли перехватил его и потащил назад.

— Не надо, он же тебя убьет!

Доктор снова нажал на выключатель — на фоне освещен­ной аллеи фигуры Ли и Уиллиса стали хорошо видны. На пол беседки свет не падал, и Бэрридж отказался от первоначаль­ного намерения завладеть вторым револьвером; он шагнул к выходу и тут, на мгновение посмотрев вниз, чтобы не оступиться, увидел в траве револьвер. Пол в беседке местами под­гнил от сырости и покоробился; очевидно, потерянный Уил­лисом револьвер упал на наклонную доску и съехал на ступеньки, а с них — на землю. Бэрридж быстро нагнулся, поднял револьвер и сунул его в карман, после чего сказал: