Долгий уик-энд - Генри Вероника - Страница 65

За окном действительно раскинулся образцовый английский сад: на легком ветру трепетали нежные пушистые соцветия, бледно-розовые и желтые пятна мешались с тысячей оттенков зелени. А посредине этой умиротворяющей, идиллической картины вился ручеек.

– Выглядит изумительно, – похвалила Клэр.

Она уже настолько пришла в себя, что стала замечать то, на что не обратила внимания раньше: разные мелочи, свидетельствующие о подготовке к свадьбе. В углу кухни стояли коробки с бокалами. На стене висел список гостей. На столе возвышалась стопка дисков, из которых кто-то делал подборку музыки на аймаке – Недоросль, наверное, он всегда был музыкальным гуру.

Компьютер оказался единственным новшеством на кухне. В остальном она осталась такой же, как прежде.

Джеральд стоял в дверях, глядя в сад. Должно быть, вспоминал многочисленные праздники, которые устраивали Барнсы, видел тени гостей, танцующих на лужайке.

– Мне хотелось, чтобы Нику понравилось, – сказал он. – Чтобы вышло не хуже, чем у Изабель.

В ушах у Клэр зашумело. Господи, что она здесь делает?! Она сошла с ума, решив, будто может нагрянуть сюда и отменить чью-то свадьбу лишь на том основании, что они с женихом когда-то были друг в друга влюблены. Ник – ее прошлое, а не будущее. Клэр не сумеет изменить ход событий. И у нее нет на это ни малейшего права.

Она встала.

– Мне пора. Я здесь проездом. Просто захотелось поздороваться. Надеюсь, все пройдет хорошо…

– Нет, не уезжай. – Джеральд, нахмурившись, повернулся к ней. – Ник расстроится, если тебя не застанет. Посиди еще немного.

– Не могу, правда. – Она лихорадочно искала в сумке ключи от машины. – Была очень рада вас повидать…

Джеральд выглядел озадаченным. Нужно сбежать, пока он не начал задавать вопросы. Клэр подошла к нему, поцеловала в щеку и повернулась к выходу. Мистер Барнс придержал ее за локоть.

– Клэр, зачем ты приезжала?

Она молча помотала головой, опасаясь голосом себя выдать. Бегом, бегом в машину! Только куда ехать? Может, к родителям? Они обрадуются и не станут донимать расспросами… Клэр высвободилась, рванула в сторону холла.

И в дверях столкнулась с Ником.

Они уставились друг на друга.

– Я уже ухожу… – пробормотала Клэр. – Хотела… пожелать удачи. Со свадьбой…

– Что происходит? – Джеральд переводил взгляд с сына на Клэр.

Ему никто не ответил. Ник шагнул в кухню, к Клэр, не сводя взгляда с ее лица.

– Свадьбы не будет. – Сердце Клэр оборвалось. – Я отменил свадьбу. И только что сообщил об этом Софи.

Клэр ахнула и зажала рот рукой.

Ник осунулся и выглядел усталым, будто всю ночь не спал.

– Я проснулся утром и понял… Ты – единственная, кого я любил. Софи… замечательная, но между нами нет и не было этого… – Он беспомощно помахал рукой, не в состоянии объяснить словами. – Не знаю, как назвать. Главного. Того главного, что было у мамы с папой. Ощущения «они созданы друг для друга». У некоторых пар оно есть, у некоторых – нет.

Он помолчал, глядя на Клэр.

– Я признался Софи, что не могу на ней жениться. Что не могу жениться на ней, любя другую. Даже если этой другой я не нужен.

– Нужен! Мы с Лукой… У нас все кончено. Я приехала тебе сказать… а вдруг… вдруг есть шанс…

Они оба сделали шаг вперед и оказались почти рядом.

– А я собирался вернуться. Прыгнуть в машину и мчаться к тебе. Умолять тебя подумать еще раз. Но ты меня опередила.

Он схватил ее и прижал к себе.

– Извините. – Джеральд смущенно кашлянул. – Я, пожалуй… пойду уберу газонокосилку.

Клэр с Ником не заметили, как он выскользнул в сад. Они обнимались. Молча, даже не целуясь. Просто крепко держали друг друга – чтобы больше никогда не потерять.

Тревор оказался прав. Как он и предсказывал, через несколько часов Лука вернулся, злой и мрачный, и направился прямиком в офис.

Анжелика принесла ему коньяк. Лука сидел за столом Клэр, глядя в никуда.

– Спасибо. – Он одним глотком влил в себя спиртное. – И извини. Я вел себя непростительно.

Прозвучало натянуто – Лука не привык просить прощения, – но все же это была оливковая ветвь.

– Все нормально.

– И еще. Можешь считать себя временно исполняющей обязанности управляющего.

Гуляя, он, видимо, обдумывал, что делать дальше, и пришел к выводу, что без Анжелики не обойдется.

– В таком случае, – заявила она, – повысь мне зарплату.

– Держи карман шире, – огрызнулся Лука.

– Ладно, – пожала плечами Анжелика. – Тогда найди кого-нибудь другого. Только не рассчитывай, что я стану вводить новичка в курс дела.

Она посмотрела на него сверху вниз. Каким-то волшебным образом чары разрушились. Его власть над ней кончилась. Он перестал быть предметом ее грез. Анжелика получила то, что хотела; ее мечта осуществилась. И Лука теперь казался ей обычным. Даже хуже, чем просто обычным: слабым, глупым и не очень хорошим человеком, хоть и завернутым в соблазнительную упаковку, которая свела ее с ума.

Чувствовала ли она себя виноватой за то, что предала Клэр? Нет. Клэр всегда знала, что Лука ей не пара. Она не нуждалась в доказательствах, но Анжелика все равно их предоставила.

Если бы этого не сделала она, нашелся бы кто-нибудь другой.

Анжелика оказала Клэр услугу. Помогла последовать зову сердца.

– Вперед. – Она забрала у Луки стакан. – Возвращайся на кухню. Нечего тут киснуть и оплакивать свою судьбу.

Анжелика вышла из кабинета. Хотел ее использовать? Как бы не так! Если ей повысят жалованье, она съедет от матери. Найдет себе с Диллом квартиру. Даст ему все, чего он заслуживает. Будет непросто, но с деньгами Анжелика справится.

Им с Диллом никто больше не нужен.

Клэр с Ником, держась за руки, гуляли по Мимсбери. Ей казалось, будто она никуда и не уезжала. Будто ей снова восемнадцать.

Они подошли к церкви. Ник открыл калитку, повел Клэр по дорожке через красивое церковное кладбище. Самые старые и потерявшие устойчивость каменные плиты были заботливо уложены на землю; трава острижена до идеальной длины: не слишком коротко, но и не слишком длинно – чтобы не казаться запущенной и не заглушать проглядывающих тут и там полевых цветов. В деревьях щебетали птицы, в воздухе стоял душистый аромат. Лучшего места для упокоения и не придумаешь, именно так оно и выглядело – пропитанное покоем.

Надгробная плита на могиле Изабель была сделана из чистого белого мрамора с высеченными на нем, словно написанными от руки, буквами: имя, дата рождения и дата смерти. Никаких ненужных украшений или сантиментов.

– Она не одобрила бы чего-то броского и вульгарного, – сказал Ник.

– Конечно, не одобрила бы.

Клэр, опустив голову, остановилась у могилы. Не хотелось ни говорить, ни молиться. Хотелось лишь вспоминать – безо всякого чувства вины – живую, яркую, удивительную Изабель, прекрасную жену и мать. Застыв посреди этого кладбищенского безмолвия, нарушаемого лишь пением птиц да шепотом ветра в вышине, Клэр наконец-то впервые за много лет почувствовала спокойствие и умиротворение. Дай бог, чтобы Изабель – где бы она сейчас ни находилась – ощущала то же самое. Может, мама Ника и поступила в свое время не совсем правильно, но она, безусловно, заслуживает того, чтобы покоиться с миром.

– Я до сих пор по ней скучаю, – нарушил тишину Ник. – Скучаю каждый день. И все время мечтаю, чтобы она была жива…

– Иди ко мне. – Клэр обняла его покрепче, деля боль Ника на двоих.

У Изабель были очень близкие отношения с мальчиками, сильная, неразрывная связь. Когда-нибудь, если у Клэр появятся собственные дети, она постарается стать такой же чудесной мамой.

– Думаю, мама счастлива, что ты наконец к ней пришла. – Голос Ника, зарывшегося лицом в плечо Клэр, звучал глухо. – Ты ведь знаешь, как она тебя обожала.

– Надеюсь, я смогу быть ее достойна, – отозвалась Клэр. – Хочу, чтобы из меня получилась такая же хорошая мама.