Туманы Авалона - Брэдли Мэрион Зиммер - Страница 250

– Я позову твоих женщин, Гвен, – глубоко вздохнув, сказал Артур. – Ты не в себе. Клянусь тебе, у меня нет сыновей, – или даже если я и завел ребенка где-то на войне, то я о нем не знаю, и его мать не знает, кто я такой. Ни одна женщина нашего круга не заявляла, что носит моего ребенка. Что бы там ни болтали священники, я не верю, что есть на свете женщина, которая постыдилась бы признаться, что родила сына бездетному Верховному королю. Я не взял ни одной женщины силой и не прелюбодействовал с замужними женщинами. Так что же это за безумный разговор о моем сыне, которого ты воспитала бы, как моего наследника? Говорю тебе, у меня нет сына! Я часто думал – может быть, какая-нибудь детская болезнь или какая-нибудь рана сделала меня бесплодным? У меня нет сына.

– Это ложь! – гневно выкрикнула Гвенвифар. – Моргейна велела мне не рассказывать об этом – но однажды я пришла к ней и просила у нее амулет от бесплодия. Я была в отчаянье и сказала, что готова отдаться другому мужчине, потому что ты, похоже, не можешь породить ребенка. И Моргейна поклялась, что ты можешь стать отцом, что она видела твоего сына, и он растет при дворе Лота Оркнейского, но она взяла с меня обещание, что я никому об этом не расскажу…

– Он растет при лотианском дворе… – произнес Артур и схватился за грудь, словно у него вдруг заболело сердце. – Боже милостивый… – прошептал он. – А я даже не знал…

Гвенвифар пронзил ужас.

– Нет, нет, Артур, Моргейна – лгунья! Это все ее злой умысел, это она подстроила брак Ланселета и Элейны, потому что завидовала… она солгала, чтобы помучить меня…

– Моргейна – жрица Авалона, – отстраненно произнес Артур. – Она не лжет. Думаю, Гвенвифар, нам следует поговорить об этом. Пошли за Моргейной.

– Нет, нет! – взмолилась Гвенвифар. – Прости меня за эти слова: я была не в себе и сама не ведала, что говорю. О, любезный мой господин и супруг, мой король и мой лорд, прости меня за все то, что я тут наговорила! Умоляю – прости меня!

Артур обнял жену.

– И ты меня прости, любезная моя госпожа. Теперь я вижу, что причинил тебе великий вред. Но если выпускаешь ветер на волю, приходится терпеть его порывы, даже если он сметает все на своем пути…

Он нежно поцеловал Гвенвифар в лоб.

– Пошли за Моргейной.

– Ох, мой лорд, Артур… Я обещала, что никогда не скажу тебе об этом…

– Ну что ж, ты нарушила свое обещание, – сказал Артур. – Сделанного не воротишь.

Он подошел к двери покоев и велел своему дворецкому:

– Разыщи леди Моргейну и скажи, что я и моя королева желаем ее видеть, и как можно скорее.

Когда дворецкий ушел, Артур позвал служанку Гвенвифар. Королева стояла, словно окаменев, пока служанка нарядила ее в праздничное платье и заплела ей косы. Она выпила чашу подогретого вина, разведенного водой, но что-то по-прежнему сдавливало ей горло. Ее болтливости не было прощения.

"Но если этим утром он действительно дал мне дитя… – Но странная боль пронзила все ее тело, до самого чрева. – Может ли плод укорениться и вырасти в такой горечи?"

Через некоторое время в королевские покои вошла Моргейна; она была облачена в темно-красное платье, и волосы ее были перевиты темно-красными шелковыми лентами. Она нарядилась для празднества и казалась оживленной и радостной.

«А я – всего лишь бесплодное дерево, – подумала Гвенвифар. – У Элейны есть сын от Ланселета, и даже Моргейна, не имеющая мужа и не желающая его иметь, развратничала с каким-то мужчиной и родила от него, и у Артура есть сын от какой-то неведомой женщины – и только у меня нет никого».

Моргейна поцеловала невестку; Гвенвифар оцепенела, почувствовав прикосновение ее рук к плечам. Моргейна же повернулась к Артуру.

– Ты хотел меня видеть, брат?

– Прости, что побеспокоил тебя в столь ранний час, сестра, – сказал Артур. – Но, Гвенвифар, ты должна теперь повторить свои слова при Моргейне – я не желаю, чтобы при моем дворе множилась клевета.

Моргейна взглянула на Гвенвифар и увидела покрасневшие глаза и следы слез.

– Милый брат, – сказала она, – твоей королеве нездоровится. Уж не беременна ли она? Что же до ее слов – ну, как говорится, слово костей не ломит.

Артур холодно взглянул на Гвенвифар, и Моргейна осеклась. Здесь больше не было ее брата, которого она так хорошо знала; остался лишь суровый Верховный король, вершащий правосудие.

– Гвенвифар, – произнес он, – не только как твой муж, но и как твой король я приказываю тебе: повтори при Моргейне то, что ты сказала у нее за спиной – будто она сказала тебе, что у меня есть сын, который воспитывается сейчас при лотианском дворе…

"Это правда, – успела за долю секунды подумать Гвенвифар. – Это правда, и почему-то это задевает ее до глубины души… Но почему?"

–  Моргейна, – произнес Артур. – Скажи мне – это правда? У меня есть сын?

« Что все это значит для Моргейны? Почему она так стремится скрыть это даже от Артура? Конечно, она может желать сохранить в тайне свое распутство, но зачем ей скрывать от Артура, что у него есть сын?»

И вдруг Гвенвифар осенило, и она задохнулась.

Моргейна же тем временем думала: «Жрица Авалона не лжет. Но я изгнана с Авалона, и потому, если мне не остается иного выхода, я должна солгать, и быстро…»

–  Кто это был? – гневно выкрикнула Гвенвифар. – Одна из распутных жриц Авалона, которые спят с мужчинами в грехе и похоти на этих их дьявольских празднествах?

– Ты ничего не знаешь об Авалоне, – ответила Моргейна, стараясь изо всех сил, чтоб ее голос не дрогнул. – Твои слова пусты…

Артур взял ее за руку.

– Моргейна, сестра моя…

И Моргейне почудилось, что еще миг, и она разрыдается… как рыдал в ее объятиях Артур в то утро, когда впервые узнал, что Вивиана поймала в ловушку их обоих…

Во рту у Моргейны пересохло, глаза жгло огнем.

– Я сказала о твоем сыне, Артур, лишь затем, чтобы успокоить Гвенвифар. Она боялась, что ты никогда не сможешь дать ей ребенка…

– Скажешь ли ты это, чтобы успокоить меня? – спросил Артур, улыбнувшись, но вместо улыбки получилась мучительная гримаса. – Все эти годы я думал, что не в силах породить сына, даже ради спасения королевства. Моргейна, теперь ты должна сказать мне правду.