Руководство для девушек по охоте и рыбной ловле - Бэнк Мелисса - Страница 39

Фотографий писательниц в книге — их звали Фейт Курцабрамович и Бони Мерил — не было, но, перелистнув несколько страниц, я увидела их абсолютно четко: Фейт — сдержанная сухощавая блондинка, Бони — девушка-подросток, хохотушка с ямочками на щеках. Я знала их всю свою жизнь: это они на уроках физкультуры, во время игры в волейбол, хлопали в ладоши и кричали: «Смелее в бой! В игре красивой мы никем не победимы!» Бони была моим тайным ангелом-хранителем в колледже. В служебных делах, когда я посмеивалась над своим навязчивым страхом при приеме на работу, Фейт была единственной, кто сказал: «Просто старайся делать то, что в твоих силах».

Теперь я обращаюсь к ним за ценным руководством.

Они обещают, что, следуя их советам, я выйду замуж за мужчину моей мечты, и я немедленно принимаюсь за чтение.

Решающей предпосылкой здесь является утверждение, что мужчины по природе своей — хищники и чем труднее охота, тем больше они ценят добычу. Иными словами, самое последнее дело — похлопать охотника по плечу и попросить его выстрелить в вас.

С одной стороны, я должна была бы высмеять эту книгу, потому что мне ничего не стоило нарушить содержавшиеся там правила — «клятвы», как они их называют, — но, с другой стороны, должна испытать облегчение, ибо в отношении Роберта ни одна из клятв еще не была нарушена.

Я прочитала книгу от корки до корки и наткнулась на предупреждение: НЕ БУДЬ СМЕШНОЙ!

Я подумала: не будь смешной?

«Правильно, — услыхала я негромкий бесстрастный голос Фейт. — Быть смешной — значит не быть сексуальной».

«Но я привлекательна для смешных мужчин», — возразила я.

На что Бонн ответила: «Мы не говорим, для кого ты привлекательна, глупышка! Встречайся с клоунами и комедиантами, если тебе этого хочется. Хохочи до упаду! Но сама ни в коем случае не откалывай шуток!»

«Мужчинам нравится женственность, — изрекла Фейт, закидывая ногу на ногу. — Юмор не женственен».

«Вспомни о Розанне[25]», — сказала Бонн.

«Или о тех жирных девицах с толстыми коленками из группы „Хи-Хо“[26], — добавила Фейт сухим голосом.

«А как же Мэрилин Монро? — спросила я. — Она была великой комической актрисой».

«Возможно, дело в том, что ее именем назвали ряд предметов женского туалета», — сказала Фейт.

Но я продолжала гнуть свое: «Я нравлюсь Роберту потому, что я забавная».

«Ты не знаешь, почему ты ему нравишься», — проронила Фейт.

Бонн промолвила: «В этом прикиде ты выглядишь потрясающе!»

Я ненавижу эту книгу и не желаю ей верить. Стараюсь представить себе, что я вообще знаю о мужчинах. Но единственное, что приходит на ум, — это текущий статистический отчет, гласящий, что «девяносто девять процентов мужчин предаются фантазиям о сексе с двумя женщинами сразу».

Моя мать никогда не давала мне советов относительно мужчин, и я, помнится, лишь однажды затронула в разговоре с ней эту тему. Я училась тогда в пятом классе и как-то послала подругу, чтобы узнать, нравлюсь ли я тому мальчику, который нравится мне. «Плохие новости, — сообщила мне подруга. — Он тебя ненавидит».

Моя мама не отставала от меня: «Золотце, что с тобой случилось?» Я не могла ей ничего рассказать. Наконец я спросила ее, как она нашла парня, который ответил ей взаимностью на ее чувства. Она ответила: «Главное — взять себя в руки», словно это что-то объясняло. Расстроенная словами матери, я вскочила на велосипед и носилась на нем вокруг нашего квартала до тех пор, пока мои щеки не запылали.

Позвонил мой брат и пригласил меня на театральную вечеринку, которая состоится в пятницу. Его подружка Лиз знает одного режиссера.

— Уникальное событие, — сказал Генри.

— Уникальное? — переспросила я. И подумала о яркой обертке сыра.

— Предполагается нечто необычное, — сказал он.

— Безумство какое-нибудь? — подсказываю я.

Он отводит в сторону трубку и спрашивает Лиз, что там намечается.

Я слышу ее голос: «Будут танцевать кадриль».

— Кадриль? — спрашивает он насмешливо.

— Брось этот тон, — говорит она. — Дай мне поговорить с нею. — Она берет трубку. — Джейн?

— Привет!

— Возможно, это звучит диковато, — говорит Лиз, — но я была там в прошлом году, и это на самом деле колоссально.

Мне подумалось, что я не люблю подобных увеселений.

«Ты хотела бы завести знакомства с мужчинами?» — спрашивает Фейт.

Бонн говорит: «Соглашайся, пока тебя приглашают!»

«Что же еще ты собираешься делать в пятницу? — вкрадчиво спрашивает Фейт. — Кажется, мы затронули тему, касающуюся Эдит Уортон, не так ли?»

Я записываю адрес предстоящего гуляния, и тут начинает сигналить параллельный аппарат. Это Роберт.

— Привет! — говорю я шепотом. — Я на другой линии.

Фейт подсказывает: «Скажи, что сама ему позвонишь».

Но я в растерянности: кажется, моя рыбка уже на крючке?

«Нет еще, — говорит Фейт. — Он только пробует наживку».

Я спрашиваю Роберта, могу ли я перезвонить ему.

Он отвечает, что разговаривает по платному телефону.

«Ну и что? — говорит Бони. — Всего четверть доллара».

Но я говорю Роберту: «Подожди секунду» — и договариваюсь с Лиз встретиться на танцплощадке.

Мы с Робертом толкуем о том, как весело было на свадьбе. Я говорю о самых отвлеченных вещах, стараюсь быть верной клятвам, по крайней мере не нарушать ни одну из них, а в голове только и вертится: «Не говори первой: я тебя люблю!», «Носи длинные волосы!», «Не поднимай вопрос о браке!»

Роберт рассказывает, что сейчас он занят поисками квартиры в Виллидже, и спрашивает, не откажусь ли я выпить с ним где-нибудь чашечку кофе.

Бони предупреждает: «Не соглашайся на свидание раньше чем через четыре дня!»

Я уклонилась от ответа и стала расспрашивать, как у него обстоят дела с квартирой, пока записанный на пленку голос оператора не потребовал еще монеты, иначе разговор будет прерван.

Роберт бросил монету. И сказал:

— Сейчас нас прервут. Надо заканчивать.

Я подумала: «Но ведь ты же перезвонишь». А Фейт сказала: «Шутки в сторону!»

— Итак, — проговорил он, — не желаете ли выпить кофе?

Я заставила себя ответить:

— Я не могу.

«Хорошая девочка!» — сказала Фейт.

— Уф! — вздохнул Роберт. И после паузы спросил, не хочу ли я пообедать с ним в пятницу.

«У тебя же на пятницу планы, — сказала Фейт. — Сообщи ему об этом».

— В пятницу я не могу, — ответила я.

Он настойчиво предлагает встретиться в субботу.

«Отлично», — говорит Фейт.

— О'кей, — говорю я Роберту.

Тут снова возникает оператор и требует еще монету.

Роберт говорит:

— Вы только обратите внимание, как он притворяется, будто раньше не прерывал нас. В моей груди кипит буря восторга.

После сеанса терапии я стою на ступеньке эскалатора и вдруг слышу голос Бони: «Это было великолепно!»

«Что?» — спрашиваю я.

«Ты верна клятве: «Не говори своему психотерапевту об этом руководстве!»«

«Я не хочу, чтобы она думала, что я поправляюсь. Надеюсь, однажды она сама скажет, что мне лучше и я больше не нуждаюсь в ее сеансах».

«В этот же день в химчистке тебе порекомендуют стирку вручную», — говорит Фейт, расчесывая волосы.

В четверг Роберт оставил мне послание с телефонным номером своей сестры. Я записала номер и взяла было трубку, чтобы позвонить.

«Еще рано, — сказала Фейт. — Заставь его немного поволноваться».

«Не будет ли это невежливо?»

«Нет, — заверила Фейт, — невежливо было не написать благодарственную записку той веселой паре, которая три недели назад приглашала тебя в Коннектикут».

Бони, выглядывая из-за большой миски с кукурузными хлопьями, сказала: «Веселые мужчины ненавидят женщин».