Асы. «Сталинские соколы» из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 72

– Николай, дай радио на базу: «Катер утопили, с нашей стороны потерь не имеем, следуем на базу».

Настроение у экипажа сразу поднялось, все повеселели. Не в каждом вылете удается обнаружить и тем более утопить вражеское судно. Вроде невелик торпедный катер, а бед может причинить много. При грамотной и смелой команде за одну атаку два крупных судна утопить – вполне по силам.

Тихон даже напевать стал от избытка чувств – хороший полет получился. Нашу подлодку выручили, с интересным человеком он познакомился, вражеский катер утопили – есть о чем в рапорте написать, не стыдно и в казарме появиться.

Вот и мыс Великий, дальше – Губа Грязная, ставший родным гидродром.

Приземлились они лихо, встали на якорную стоянку, заглушили двигатели. К ним уже спешил катерок, который забирал экипажи с гидроплана.

Сначала, понятное дело, в штаб – устный доклад комэску, рапорт, в котором Тихон особенно выделил действенную помощь начальника поста Головчанского. Впрочем, особенно не приукрашивал. Ну а в завершение написал про немецкий торпедный катер.

– Утопили? – усомнился комэск.

– Видимо, в торпеду угодили. Катер в клочья разнесло.

– Наш Пе-2 туда на разведку вылетает, пусть штурман район точно покажет. Если подтвердится – к награде представлю.

Кто бы отказывался! Однако здесь решает даже не командир полка, а значительно выше, по наградным листам.

В полку, как и в отдельно взятой эскадрилье, почти на месяц наступило затишье. Летали только самолеты-разведчики, в основном «пешки» – на них были установлены фотоаппараты с мощной оптикой. Как правило, разведчиков сопровождали два звена истребителей прикрытия.

К осени 1944 года в Красной армии уже хватало самолетов и опытных летчиков, и пора безраздельного владычества в воздухе немецкой авиации закончилась. Теперь в небе господствовали наши самолеты.

Все воины – пехотинцы, матросы, пилоты – чувствовали, что наступившее затишье временное, как перед грядущей бурей, подготовку наступления не скроешь. На склады завозились боеприпасы, топливо, запчасти, провизия, медикаменты. Что примечательно, каждой эскадрилье были указаны цели для возможной бомбардировки. Летчики изучали подходы к цели, зенитную оборону, запасные аэродромы или озера для гидроавиации.

С каждым днем предчувствие скорого наступления становилось все ощутимее, острее. Немцы это тоже понимали – после Курской дуги сил у них уже не хватало. Если с 1941 по 1943 год в 19-й горно-егерский корпус генерал-лейтенанта Фердинанда Йодля 2-й горнострелковой армии поступали пополнением подготовленные егеря, то к лету 1944-го – плохо подготовленные юноши или пожилые мужчины.

Однако немцы активно укрепляли оборону, пробивали в скалах штольни, обустраивали там склады, казармы, госпитали и огневые точки – разрушить их бомбами или снарядами было невозможно.

Наступление советских войск в лоб привело бы к большим потерям – это понимал генерал армии К. А. Мерецков. Но на это же надеялся и генерал-полковник Лотар Рендулич, возглавивший двадцатую немецкую армию.

Силы сторон были неравны. У немцев под ружьем имелось 56 тысяч человек при 770 орудиях, 160 самолетов и две сотни кораблей.

В рядах советских войск числилось 113 200 человек при 212 пушках, 107 танках и 689 самолетах. Да еще мощная поддержка Северного флота, а это – 20 300 человек и 275 самолетов морской авиации.

Но если штольни в скалах невозможно разбомбить, их можно обойти. Войска РККА так и сделали.

Наступление началось 7 октября 1944 года в восемь утра с массированной артподготовки. Затем десант морской пехоты высадился в губе Малая Волосовая, с боями перевалил через хребет Муста-Тунтури, отрезав немецкие части от перешейка, и двинулся к Петсамо. 127-й стрелковый корпус генерал-майора Г. К. Жукова ночью овладел аэродромом Луостари. Петсамо был окружен со всех сторон.

Летчики и обслуживающий персонал слышали на своем гидродроме далекий гул канонады.

– Началось! – говорили они.

Когда канонада отгремела, над ними в сторону фронта в сопровождении истребителей проплыли бомбардировщики. И мимо них, к Кольскому заливу, проходили боевые корабли.

Со стороны штаба прозвучал гонг. Дежурный бил в корабельную рынду – морская специфика.

Командиры экипажей потянулись в штаб. Каждому было дано боевое задание.

Тихону досталась бомбардировка Печенги. Комэск заверил, что наши истребители очистили небо от вражеских. К тому же еще постаралась бомбардировочная авиация, бомбившая немецкие аэродромы. Много вражеских самолетов было повреждено или уничтожено, взлетно-посадочные полосы разбиты, склады топлива горели.

– Взлет по ракете! – предупредил комэск. – Сейчас готовность номер один!

По готовности номер один экипаж занимал место в самолетах, прогревал моторы и был готов к вылету сразу после сигнала. Катерник едва успевал развозить экипажи по самолетам – давно на гидродроме не готовились к такому массовому вылету.

Экипаж Тихона занял места в самолете. Тихон запустил моторы, прогрел их на малом газу.

Швартовы от банок были уже убраны. Стоит появиться ракете, как носовой стрелок поднимет якорь – и можно взлетать.

Минута шла за минутой.

– Парни, вы ракету не проглядели? – забеспокоился Тихон.

– Нет, как можно! Так ведь и другие не взлетают.

Действительно. Сейчас внимание всех экипажей сосредоточено на вышке руководителей полетов.

Красную ракету увидели все. Взревели моторы.

Взлетали по порядку: первый самолет первого звена первой эскадрильи, за ним – второй. Так и пошло.

Волны поднялись в губе от множества взлетающих самолетов.

Настала очередь Тихона.

Разбег, шлепки воды по днищу; когда на редан встали – яростное шипение внизу, и – свободный полет. Только звук моторов.

Тихон сразу начал набирать высоту. По заданию их эшелон – две тысячи метров.

Шли над морем, вокруг полуострова, а левее их уже возвращались с задания штурмовики и бомбардировщики. Со значительным превышением высоты барражировали наши истребители.

На душе у Тихона стало радостно – еще никогда он не видел в небе столько самолетов одновременно. Наших самолетов – немецких не было видно.

Летели растянутым строем, гуськом, «Номады». Построение в боевых условиях непривычное – обычно летали парой.

В районе Петсамо рассыпались по целям. Город уже бомбили, тут и там поднимались дымы, виднелись разрушения и пожары.

Комэск предупреждал – по жилым кварталам бомбовые удары не наносить, город после изгнания немцев снова будет советским.

Наиболее крупные и значительные цели уже были обработаны «пешками» и «горбатыми», и тихоходным «Номадам» достались цели малоразмерные, точечные.

Тихону досталась цепочка дотов на окраине города – три дота были связаны в единую цепь подземными ходами.

Штурман точно вывел самолет на цель. Тихон убрал обороты моторов – чем ниже скорость, тем точнее бомбометание. Теперь все зависело от штурмана.

– Левее один градус! Так держать! Пошли, милые!

Четыре «сотки» отделились из-под крыльев и пошли вниз.

Тихон сразу дал полный газ и взял штурвал на себя, набирая высоту. При небольшой скорости и малой высоте самолет могут поразить осколки собственных бомб.

Оставались еще две бомбы на внешней подвеске.

Тихон сделал разворот. Еще заход, они сбросят оставшиеся бомбы – и на базу.

Дымов над городом и вокруг него стало больше.

– Штурман, курс! Сбрасываем на прежние цели.

– Правее десять, так держать!

При бомбометании пилот должен вести самолет как по линеечке. Это сегодня приемлемо – нет немецких истребителей, зенитная артиллерия подавлена и не мешает. В иных условиях, условиях активного противодействия, выдержать курс – большая смелость и отменная выдержка.

Самолет слегка дрогнул – это бомбы пошли вниз.

Штурман закричал:

– Сброс!

Но Тихон уже сам понял это и приказал бортовым стрелкам:

– Парни, посмотрите – попали мы? – но тут же понял, что сморозил глупость. Внизу дым, пыль от взрывов, разве увидишь, попал или нет? Это через некоторое время, уже после бомбежки, когда очистится воздух, пролетит самолет-разведчик, сделает фото, и сразу станет ясно, кто из экипажей как сработал. И армейским частям необходимо знать, остались неподавленными огневые точки или можно их не опасаться.