Асы. «Сталинские соколы» из будущего - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 71

У Тихона от таких слов ком к горлу подкатывался. И он рассказывал – об открытии второго фронта союзниками, о том, что скоро наши бойцы немцев и финнов прочь погонят с родной земли.

– Верно ли? – усомнился сидевший напротив него дед.

– Силы копим, дедушка. Не позже осени услышишь по радио.

– Откель у нас радио? Которое с рупором – так его отродясь не было, провод вести далеко. А радиоприемники с начала войны сдали, согласно приказу. Иной раз Головчанский расскажет новости, что по радио услышит. Так ведь он дизель-то шесть раз в сутки только запускает, да и то на несколько минут, топливо бережет.

До вечера Тихон не спеша обошел всех членов экипажа и до избы Матвея едва дошел. Выпил изрядно, а ветер с моря дул сильный, и напор был такой, что с ног валил. На материке такого не бывает.

– Эк ты набрался! – укоризненно покачал головой Матвей. – Ложись, отдыхай.

Утром Тихон мучился головной болью, во рту было сухо. Ругал себя последними словами.

Матвей пожалел бедолагу, оделся и ушел. Вернулся же с кружкой капустного рассола. Для поселка это редкость, овощи здесь не росли, а завозили их не часто.

– Пей! – Матвей протянул кружку Тихону.

Тихон жадно, в несколько глотков, выпил рассол и спустя несколько минут почувствовал, что вроде полегчало.

– По радио насчет вас запрашивали, – известил его Матвей. – Про погоду интересовались.

– И что ты?

– Ответил как есть. Ветер штормовой, видимость плохая, облачность низкая. Нелетная, одним словом, погода. А вот завтра ветер утихнет, сможете улететь.

– Матвей, а как твоя настоящая фамилия?

– Зачем тебе?

– Да так.

– Меньше знаешь – крепче спишь. Я и так тебе много лишнего наговорил.

Так и не сказал. Видимо, не до конца верил.

Утром ветра не было, облака высоко, на море волнение два балла.

С местными попрощались тепло, прогрели моторы. Поморы лодкой под веслами оттянули «Номад» от причала на сотню метров в море.

Тихон взлетел, сделал круг над поселком, покачал крыльями и взял курс на свой аэродром. Слева тянулись пустынные берега, под килем и справа – свинцовая вода Баренцева моря.

Тихон заметил, как постепенно поменялся цвет воды, вернее – ее оттенок. Значит, они уже летят над Белым морем – у них с Баренцевым даже соленость разная.

– Штурман, как пойдем? Вокруг полуострова или напрямую?

Оба варианта имели и свои плюсы, и свои минусы. Если лететь вокруг Кольского полуострова, это будет значительно дальше, но безопаснее. Коли напрямик – путь вдвое короче, но в этом случае велики шансы нарваться на немецкий истребитель. И даже если подобьют, сесть невозможно: «Номад» – не амфибия, колес для посадки на сухопутный аэродром не имеет. И у экипажа навыков покидания самолета с парашютом нет.

Штурман помедлил и уклончиво ответил:

– Как скажешь, командир, мне курс проложить недолго.

– Тогда идем вокруг, над водой спокойнее.

Днем тихоходный «Номад» – лакомая добыча для «мессера». Защита у него лучше, чем у «амбарчика», но «худой» имеет преимущество в скорости в два раза – аргумент в воздушном бою решающий, если не главный.

Одно радовало Тихона – местность знакомая, да и база уже недалеко.

Они уже Териберку прошли, далеко справа показался остров Кильдин. Но вдруг послышался голос бортового стрелка:

– Командир, в шхере – торпедный катер!

Тихон сразу заложил вираж и сбавил обороты мотором – надо было разобраться, что за катер. Наши катера в шхерах обычно не прятались, только в случае поломки или укрываясь от непогоды.

– Где видел?

– Где-то здесь.

Берег изрыт небольшими расщелинами, и все они друг на друга похожи. Оп! Уже и Тихон увидел катер. Теперь главное – не потерять его из виду.

Он снизился до пятисот метров и встал на циркуляцию.

– Штурман, возьми бинокль, попробуй разглядеть флаг и принадлежность.

Вот что у моряков плохо – так это форма, на всех флотах воюющих стран она очень похожа. Если в вермахте пехотинцы в обмундировании серого цвета, то в РККА – в зеленом. А у моряков цвет и покрой неразличимы до тех пор, пока не приблизишься, порой и флаги вводили в заблуждение. У наших красный, и у немцев тоже красный, но с кругом, в котором черная свастика. А издалека – оба красные. Но это в пехоте, а во флоте флаги разные.

Штурман присмотрелся – перед ним был немец!

– Точно? – переспросил Тихон.

– А ты спустись до ста метров, тогда точно скажу, – съязвил штурман.

Ну да, до ста метров! У немцев на торпедных катерах есть зенитные пулеметы, а на катерах некоторых серий – и малокалиберные автоматические пушки, со ста метров только слепой промахнется.

Катерники поняли, что обнаружены. С моря и воздуха их заметить можно было только случайно. Шхера узкая, самолет мимо нее за секунды пролетает, и им просто повезло, что бортстрелок в момент пролета на берег смотрел.

– Николай, запроси базу, есть ли тут наши торпедные катера? – решил перестраховаться Тихон.

Пока ждали ответа, Тихон направил «Номад» в открытое море. На малом газу они далеко от берега не уйдут, а ответ важен.

– Командир, наших катеров здесь нет! – закричал радист.

Понятно. Немец ночью забрался в шхеру, как в засаду, и заглушил двигатели. И топливо экономится, и не слышно. А как конвой или одиночное судно появится, торпедный удар, и на всех газах – к себе. Торпедные катера имеют резвый ход, по сухопутным меркам – полсотни километров в час, а то и семьдесят. Он от любой погони быстро уйдет, кроме самолета.

Тихон развернул самолет и направился к берегу.

Нервы у немцев не выдержали.

– Командир, катер из шхеры вышел, прямым ходом к Кильдину идет! – возбужденно закричал носовой стрелок Григорий.

Но Тихон уже и сам его увидел. Корпус катера невысокий, окраска серая, на фоне волн заметен едва-едва. Зато сизый дым за ним, идущий от двигателей, виден хорошо.

Катер набирал ход. Тихон заложил вираж – он догонял его с кормы. Сбросил скорость до минимума, высота всего полсотни метров.

– Носовой стрелок, огонь! Приготовиться левому бортовому стрелку! – приказал он.

Гулко забил носовой пулемет. В ленту «браунинга» были снаряжены разные патроны, через два бронебойных – один бронебойно-трассирующий, – в бою очень удобно корректировать огонь по трассерам.

Стрелял Григорий метко, и Тихон со своего места пилота видел, как на корму катера, палубу и надстройку обрушился град пуль – попадания были видны по мгновенным высверкам.

Самолет почти догнал катер, и Тихон плавно повернул вправо, давая возможность стрельбы левому бортовому стрелку. Теперь уже грохотали два пулемета – носовой и левый. Носовой вскоре замолк – самолет опередил катер, зато бортовой бил длинными очередями.

– Командир, еще заход! Из катера дым идет!

– Обманывают немцы, с кормы дымовую шашку зажгли. Любимый их прием, – зло сказал штурман.

Тихон провел самолет по кругу и снова вышел в атаку с кормы катера.

Похоже, немцы не дурили, катер действительно потерял ход и полз едва-едва, повернувшись носом к берегу. Катерники решили выбраться на берег, чтобы спастись.

– Огонь! Штурман, дай место! Николай, сообщи в штаб, пусть вышлют сюда катер или другую быстроходную посудину – надо команду в плен взять.

А сам подумал: «Утопить!»

На носу загрохотал пулемет.

Тихон снова повторил маневр предыдущей атаки – уклонился вправо. Теперь длинными очередями бил левый бортовой стрелок.

Катеру было до берега еще метров сто – сто пятьдесят, когда совершенно неожиданно – он уже исчез из поля зрения – произошла вспышка. Потом донесся грохот взрыва, и самолет качнуло.

На торпедном катере самое мощное и взрывоопасное оружие – это торпеды. И именно в одну из них угодили крупнокалиберные пули, пробив трубу торпедного аппарата.

Когда Тихон развернул самолет, то они увидели на воде обломки корпуса и надстроек, мусор в виде кусков досок и плавающие бескозырки. А еще – несколько мертвых тел.