Бронепоезд. Сталинская броня против крупповской стали - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 49

Подъездные пути были длинными и извилистыми, состав то и дело громыхал на стрелках. К цехам, складам тоже вели пути, и с непривычки можно было заплутать.

Сергей улучил момент, когда состав остановился, с первого транспортера соскочил боец и перевел стрелку. О такой роскоши, как стрелочник, забыли: уже полгода людей остро не хватало.

Сергей соскочил с подножки, перебежал к будке машиниста и взобрался внутрь.

– Здорово, славяне!

– И тебе здоровья, – обернулся к нему машинист. – Зачем пожаловал?

– Так меня к вам в батарею на службу определили, машинистом.

– О! Нашего полку наконец-то прибыло! Меня Анатолием звать! – Машинист протянул Сергею для пожатия крепкую, испачканную мазутом руку.

– Меня Сергеем. – Сергей осмотрелся.

Паровозная бригада состояла из двух человек – машиниста и кочегара. Будка была тесной, впрочем, – и паровоз маленький.

– Откуда прибыл?

– Из госпиталя. Я на бронепоезде служил, назывался «Козьма Минин». Слыхал про такой?

– Не доводилось.

– Как же! Горьковский дивизион бронепоездов, вторым «Илья Муромец» был. Под Тулой воевали.

Машинист посмотрел на Сергея уважительно.

– Какой паровоз был? Небось «ФД»?

– Нельзя «ФД» в бронепоезд, тяжел он и без брони. Бронепоезда «Овечки» водят. Только я на «черном» паровозе служил.

– Ха! Так и у меня черный!

– Нет, ты не в курсах.

И Сергей коротко рассказал, что такое «бронепоезд», из каких эшелонов он состоит и почему паровоз называется «черным».

Машинист и кочегар слушали, открыв рты.

В это время по железу будки постучали.

– Механик, ты что, уснул?

– Ох, твою… – Анатолий выглянул в окно. – Трогаю уже. Куда?

– К девятому цеху, – ответил человек.

– Вчера от седьмого стреляли. Ох, чует мое сердце, накроют нас. По мне – так стрельнули и подальше уезжать. Немцы не дремлют. Да и пушки у нас мощные, при стрельбе огонь из стволов из-за цехов видать, демаскирует.

Состав прошел метров триста-четыреста и встал. В этом месте пути шли перпендикулярно реке и линии фронта, поэтому артиллеристы упоры не ставили. У мощных пушек при стрельбе отдача большая, транспортеры раскачивает, а то и вывести из строя может – рессоры боковой раскачки не выдерживают. На такой случай есть четыре опоры по углам транспортера, вроде винтовых домкратов, размера изрядного. А когда стволы пушек соосны с платформой, стрельбу можно вести без опор.

Сергей выглянул в окно паровоза. Вокруг пушек суетились бойцы в черной форме, стволы пушек поднимались вверх.

– Уши закрой, – крикнул Анатолий.

Сергей послушно закрыл ладонями уши. Грохнуло здорово, паровоз тряхнуло. Сергей отнял руки.

– Закрой, оглохнешь!

Только он успел прикрыть руками уши, как раздался новый залп, потом еще один – и так девять раз. Потом стволы пушек опустились. С переднего транспортера махнули флажком, и Анатолий тронул паровоз.

Батарея проехала метров двести и укрылась за пустым пакгаузом. Створки ворот были нараспашку, и на месте, где совсем еще недавно стояла батарея, один за другим разорвались четыре снаряда.

– Вот говорил же я! Пасут они батарею!

– Анатолий, мне бы расположиться где-нибудь! Где у вас казарма? Да и перекусить не помешало бы. С утра не ел и вчера хлеба не видел.

– Понял. Личный состав батареи в рабочем общежитии располагается. Только сначала к командиру батареи надо, он тебя в списки занесет.

– А где командир?

– На втором транспорте, капитан Ломовцев.

– А почему они все в черной форме?

– Неуж не знаешь? Мы же числимся за Волжской речной флотилией, а у них форма черная, морская. И называются они не артиллеристы, а канониры.

– Да мне все равно, мое место на паровозе.

– Это верно. Утром сменить меня не забудь, в девять утра. Тимофей, подбрось уголька в топку, похоже, стоять будем. А потом проводи Сергея к командиру и покажи общежитие.

Кочегар кивнул. После упоминания о службе на бронепоезде Сергей сильно вырос в его глазах.

Командир стоял рядом с транспортерами.

Сергей подошел, вскинул руку к пилотке и доложил по всей форме. Потом протянул предписание.

– Здравствуйте, – улыбнулся капитан. – Рад пополнению, а то у нас машинист один остался. Канониров хватает, у нас половина раньше полевые пушки обслуживала. Но ничего, справляются.

Командир открыл свою сумку, достал из нее лист бумаги и карандашом написал несколько строк.

– Идите в общежитие, устраивайтесь. Заодно покушаете. Формой я вас обеспечить не могу, склады на другом берегу.

– Меня и моя устраивает.

– Договаривайтесь с Анатолием о сменах.

– Так точно, уже.

Командира отозвали.

Тимофей повел Сергея в рабочее общежитие. Обычный трехэтажный кирпичный дом дореволюционной постройки. Стены толстенные, окна маленькие и почти все забиты фанерой.

Комендантом общежития оказался пожилой седоусый мужчина – Сергей предъявил ему бумагу.

– Половина комнат свободны. Тебе на каком этаже?

– Все равно.

Сергея поселили на втором этаже. Комната была пустой – четыре кровати, стол. Столовая находилась на первом этаже, куда комендант дал талоны.

Сергей поел и почувствовал себя бодрее. Но только он лег спать, как завыла сирена – воздушная тревога. Однако ни в какое бомбоубежище Сергей не пошел: сколько он на фронте бомбежек перенес!

Спал долго, как будто про запас. Утром поел и пошел на территорию завода. Но где искать батарею? Завод огромен, можно не один час провести в поисках.

Но тут из-за угла показался состав. Бойцы открывали огонь только по важным целям и только по приказу командующего артиллерией армии, поэтому состав подогнали ближе к столовой – личному составу надо было принять пищу и отдохнуть после ночных стрельб. В случае поступления срочного боевого приказа батарея могла быстро выдвинуться на позиции и открыть стрельбу.

Лица канониров, проходящих мимо Сергея, были утомленные и черные от пороховой копоти. Машинист Анатолий и кочегар Тимофей были грязнее всех: уголь был скверного качества и отмывался плохо, ну как тут не вспомнить о довоенных углях с Украины? Только сейчас она вся под немцем.

Вместе с Сергеем в будку забрался молодой парень, на первый взгляд – подросток.

– Ты кто? – поинтересовался у него Сергей.

– Кочегар, уже три смены отработал. Виктор меня зовут.

– Тогда будем знакомы: я новый механик, Сергей. – Сергей протянул руку для рукопожатия.

Паренек пожал руку и кивнул:

– Я в ФЗО учился, на паровозника. Правда, месяц всего пришлось.

– Война закончится – нагонишь.

– Не-а. В армию пойду, как восемнадцать стукнет.

– Успеешь еще навоеваться, не торопись.

– Как ты, в тылу отсиживаться? – Парень вздернул подбородок и неприязненно посмотрел на Сергея.

– Почему «в тылу»? Я на бронепоезде воевал, из госпиталя сюда попал, – не удержался Сергей. Слова парня задели его за живое, но о службе в разведке он помалкивал, памятуя слова старлея Лебедева.

– Извини, не знал. – Парень смутился.

Вместе с Виктором Сергей не спеша осмотрел паровоз. Теоретически все паровозы устроены одинаково: котел, дымогарные и паровые трубы, топка, колеса, емкости для угля и воды. А вот конструкции, особенно паровой машины и ходовой части, разные, точек смазки много.

Они простучали молотком сочленения, болты и гайки и полезли в будку. Вроде паровая машина – устройство несложное, но золотников и клапанов для управления полно, и каждый проинспектировать надо. Паровозу уже шесть лет, поизносился. На маневренной работе нагрузки знакопеременные, механизмы выходят из строя быстрее, чем на поездной работе.

Кочегар уголька подбросил.

Сергей постучал пальцем по манометру: двенадцать атмосфер, почти максимум, паровоз к работе готов.

Сергей достал фляжку, в которую вчера бережно налил фронтовые сто грамм, открутил колпачок и вылил водку в топку.

Виктор смотрел с изумлением:

– Водка?

– Она самая, – подтвердил Сергей.