Бронепоезд. Сталинская броня против крупповской стали - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 48

Немцы же имели дивизии полнокровные. В 71-й и 76-й пехотных дивизиях было 12 тысяч солдат, в 113-й дивизии – 12,5 тысячи, в 16-й танковой – 13 тысяч. Кроме того, у немцев было пять отдельных саперных штурмовых батальонов, на которые гитлеровцы возлагали большие надежды, поскольку в городских боях требовалось взрывать дома и делать проходы. 41-й батальон был из резерва, 71-й – из пятидесятой пехотной дивизии, переброшенной из Крыма, 122-я – из-под Демянска, а 336-й – из венгерской армии. Все батальоны имели боевой опыт.

В обороне города участвовало ополчение из рабочих многочисленных заводов, на которых делали оружие и ремонтировали поврежденное. Так, рабочие завода «Баррикады» за 8 месяцев сумели сделать железнодорожную артиллерийскую батарею. Пушки «Б-38» 152 миллиметра предназначались для строительства крейсеров проекта 68. Проект заморозили, а пушки решили установить на железнодорожные транспортеры – к концу августа успели сделать три транспортера. Пушки были морские, дальнобойные. Батарее присвоили номер – 680.

Состояла она из 134 бойцов, разделенных на 4 взвода – огневой, железнодорожный, управления и ПВО. Взвод ПВО имел зенитные пулеметы.

Прочитав предписание, военный комендант поднял на Сергея усталые и покрасневшие от постоянного недосыпания глаза:

– Тебе, сержант, на завод «Баррикады» добираться надо, батарея сейчас там. Командир – капитан Ломовцев.

– Спасибо.

– Сынок, самым сложным для тебя будет перебраться на другой берег – переправу бомбят почти непрерывно. Попробуй ночью.

Сергей направился к берегу реки. Между берегами было оживленное движение: шли буксиры с баржами, бронекатера сновали, перевозя на палубах солдат. Медленно шли рыбацкие шаланды, а еще – лодки.

Вдруг налетели немецкие пикировщики «Ю-87». С катеров, с обоих берегов по самолетам начали бить все зенитные средства – пулеметы, пушки. Но попробуй попади в пикирующий самолет! А «Юнкерсы», сваливаясь в пике, противно выли сиренами.

Бомбы ложились кучно. То одна шаланда переворачивалась, то сразу две лодки взлетали обломками от близких взрывов. Одна из бомб угодила в баржу, которая разломилась пополам. Люди пытались спастись вплавь, но из самолетов по ним вели пулеметный огонь. Суматоха, крики раненых, рев моторов, выстрелы зениток – шум стоял оглушающий.

Сергей плавал плохо и сразу понял, что вплавь Волгу ему не преодолеть. А днем соваться нечего, надо ждать ночи.

Сергей приметил, откуда отходят баржи и катера, и отошел подальше. Ждать ночи у переправы рискованно: бомбят.

Он нашел полуразрушенный дом, в нем – относительно целую комнату и улегся спать. Ночь предстояла бессонная, беспокойная, и он хотел выспаться. Немецкие самолеты бомбили город и переправу, но это не мешало Сергею спать.

Проснулся он под вечер – бодрым, но голодным. Вскрыл единственную оставшуюся банку американской колбасы и съел ее. Хлебушка бы кусок, да где же его взять?

Как только стемнело, он отправился к переправе.

По Волге сновали суда всех размеров. Немцы с самолетов сбрасывали осветительные авиабомбы, но защитники города расстреливали их. Интенсивность полетов бомбардировщиков ночью сошла почти на нет, но досаждала артиллерия. Пушки били издалека и временами довольно точно, видимо, немцы ухитрялись выдвинуть на правый берег реки артиллерийского разведчика-корректировщика.

Сергей забросил на плечо пустой сидор – ни бритвы с собой, ни запасных портянок. Провел ладонью по недельной щетине – она затрещала под рукой. Нехорошо: бриться он привык регулярно, чай, не партизан. Хотя он видел уже здесь, в Сталинграде, бойцов регулярной армии со щетиной – не он один такой.

Сергей подошел к переправе. Группа бойцов по сходням поднималась на бронекатер. Часть их разместили во внутренних помещениях, большую группу расположили прямо на палубе.

Сергей устроился за рубкой, вцепился рукой в поручень.

Сходни убрали, взревел мотор. Катер был перегружен, ход набирал тяжело, глубоко просел. Недалеко упал немецкий снаряд, вверх взметнулся фонтан воды, сидящих на палубе окатило брызгами. Но брызги – не осколки, хотя все промокли.

Сидящие внутри оказались в лучшем положении, они хотя бы остались сухими. Но случись прямое попадание в катер или рядом – шансы спастись у них нулевые.

Катер описал полукруг у берега, ошвартовался. Бойцы тут же покинули судно и под командой старшины быстро ушли, а на катер стали грузить раненых.

Желающих перебраться на другой берег было много. Не только раненых переправляли, но и мирных жителей, много было женщин с детьми.

После расспросов Сергею указали, где расположен завод «Баррикады». Завод был основан еще в 1914 году, после революции получил наименование «Баррикады» и номер 221. Производил завод крупнокалиберную артиллерию для Красной Армии – вплоть до калибров 203 мм – и для Черноморского флота. С началом войны он расширил круг вооружения, стал выпускать минометы, реактивные установки, железнодорожные транспортеры для железнодорожных батарей. С началом немецкой операции «Брауншвейг», доктрина которой предусматривала выход к Волге и захват крупных промышленных центов, а также блокаду речного движения, завод ежедневно подвергался бомбардировкам, многие цеха стояли разрушенными.

Располагался завод на правом берегу Волги, в северной части Сталинграда, до революции носившего название Царицын. На проходной завода пожилой вохровец после того, как изучил предписание Сергея и его красноармейскую книжку, посоветовал:

– Делать тебе на «Баррикадах» нечего. Батарея на СТЗ, уже неделю как воюет.

Сергей поблагодарил его и поинтересовался, где СТЗ.

– Да рядом. Иди в сторону реки два квартала, потом налево. Там спросишь.

Улицы города были сильно разрушены, местами из-за обвалившихся домов и вовсе проехать было нельзя; пешеход же рисковал сломать или вывихнуть ноги.

На территорию тракторного завода Сергей прошел через большой пролом в стене, и его никто не остановил. Слышно было, как работали цеха, как громыхал пресс, как стучали механические молоты. Через окна были видны вспышки электросварки.

До войны СТЗ выпускал трактора и артиллерийские тягачи, перед самой войной на заводе освоили производство танков «Т-34», когда немцы подошли совсем близко, оборудование для танкового производства, комплектующие, рабочие – все было эвакуировано за Урал. К станкам встали пенсионеры, подростки, женщины – они стали ремонтировать танки. Порой из двух подбитых собирали один, но и это было существенной помощью фронту. Танки, которые выходили из ворот заводов – в Челябинске, Горьком, Нижнем Тагиле, – Сталин тогда сам распределял по фронтам.

Сергей вышел к железнодорожным путям между цехами, здраво рассудив, что железнодорожная батарея привязана к рельсам и он ее найдет.

В этот момент раздался громкий залп, из-за стены цеха вырвалось пламя и повалил дым.

Залпы следовали один за другим девять раз. Потом послышался знакомый вздох паровоза и показались три транспортера с пушками, которые таскал паровоз. Транспортеры были низкими, четырехосными, совсем не похожими на бронеплощадки поездов. Вот орудия удивили – они были длинноствольными. А паровоз поверг в уныние. Это был довоенный «9П», выпускавшийся с 1935 года. Маневровый, трехосный, небольшой – немногим больше девяти метров, с небольшим радиусом проходимых кривых паровоз-танк, мощностью всего в 300 лошадиных сил и максимальной скоростью 35 километров в час. Танком он назывался потому, что запас воды располагался в двух небольших танках по обе стороны котла – танки вмещали 6,5 тонны воды. Тендера под уголь вовсе не было, позади будки располагался угольный ящик – на две тонны угля.

По меркам Сергея, водившего паровоз серии «Э», этот был просто недомерок. Однако он имел одно преимущество – мог свободно передвигаться на заводских путях, чего, например, мощный «ФД» из-за своей большой длины сделать не мог.

Паровозик изо всех сил толкал транспортеры.

Сергей спохватился и стал бегом догонять его. Он вцепился рукой в поручень, подпрыгнул и вскочил на подножку.