Свидетель смерти - Робертс Нора - Страница 78

– Вы использовали его, когда оформляли докумен­ты на удочерение?

– Да. И не из сентиментальных соображений, а чтобы защитить ее. Я боялась, что ей вздумается когда-нибудь искать свою настоящую мать. Я отдала ее хоро­шим людям, добрым и любящим. Я хотела для нее са­мого лучшего будущего. Я была уверена, что она его по­лучила.

«Да, – подумала Ева, – ты была уверена. Абсолют­но уверена».

– Вы могли бы совсем забыть о ней. Что же вам по­мешало? Не смогли? Или не захотели?

– Вы что, думаете, что если я лишь раз в жизни ви­дела ее и лишь однажды держала ее внуках, то я не люб­лю собственную дочь? – Голос Айрин окреп и зазвенел закаленной сталью. – Да, я не являюсь ей матерью и не претендую на это. Но за эти двадцать четыре года не было дня в моей жизни, чтобы я не думала о ней. – Она помолчала, пытаясь справиться с собой. – Однако вы не объяснили, в чем я ошиблась. Я знаю, что была очень убедительна в роли Анны.

– Да, очень. И если у меня закрались сомнения, то не из-за вашего внешнего вида и поведения. Чувства, Айрин! У кого был самый сильный мотив не просто убить Драко, но убить его на глазах множества людей? Покончить с ним, как с Воулом? Кто был ужаснее всех предан и растоптан? Как только я исключила Карли, остался лишь один человек – Анна Карвелл.

– Но если вы исключили Карли, зачем же вы про­вели ее через весь этот ужас?

– Анна Карвелл, – продолжала Ева, игнорируя во­прос. – Она показалась мне очень сильной, эгоистич­ной и целеустремленной женщиной. Кроме того, я не сомневалась: ей было необходимо вонзить этот нож своими руками, чтобы отомстить за ребенка, которого она когда-то вынуждена была предать, от защиты кото­рого вынуждена была отказаться.

– Да, так и есть. Я не могла отдать это право нико­му другому.

– Когда я представила на вашем месте Анну Кар­велл, все сразу сложилось. Вы изменили свою внеш­ность, голос и манеру поведения. Но некоторые вещи вы не изменили, а может быть, и не могли изменить. Вот сейчас, когда вы что-нибудь обдумываете или вспо­минаете, вы теребите бусы. А Анна вертела пуговицу на платье.

– Такая маленькая деталь?..

– Есть и другие. Они лишь усиливали подозрения. Вы можете изменить цвет своих глаз, но не в состоя­нии изменить взгляд, когда вы возбуждены или злитесь. Вы не в состоянии были скрыть этот красноречи­вый взгляд, когда встретились глазами с Ричардом на сцене в последний миг его жизни. Он был очень выра­зительным и многозначительным уже за мгновение до удара ножом. Мне стоило подумать о вас и об Анне од­новременно, и я сразу поняла, что вы – одно и то же лицо.

– Итак, вы переиграли меня. – Айрин встала. – Вы разрешили загадку и добились того, что вы считаете справедливостью. Браво, лейтенант! Я думаю, вы сегодня будете спать сном праведника, выполнившего тя­желую и нужную людям работу.

Ева посмотрела Айрин прямо в глаза.

– Пибоди, проводи мисс Мансфилд в полицейскую машину, которая ждет на улице.

– Есть, сэр. Пойдемте, мисс Мансфилд.

Как только их шаги затихли вдалеке, к Еве подошел Рорк, но она покачала головой, зная, что сейчас должна держать его на дистанции, чтобы сдержаться самой.

– Фини, все записалось?

– Как в лучших киностудиях, Даллас! Все доказа­тельно, все законно: она перед камерой и свидетелями отказалась от своих прав на защиту и так далее.

– Ну что же. Здесь работа закончена. Собирайте все оборудование и возвращайтесь в управление.

– Встретимся там. Хорошая работа, Даллас. Чер­товски хорошая работа!

– Да. – Она закрыла глаза и стиснула зубы, когда Рорк положил ей руку на плечо. – Спасибо за помощь. Нам удалось все закончить. Без сучка и задоринки.

Она упорно отворачивалась от Рорка, и тогда он просто обошел вокруг.

– Не надо, Ева.

– Со мной все в порядке. Мне нужно идти, чтобы завершить это дело.

– Я поеду с тобой. – Ева отрицательно покачала го­ловой, и он повысил голос: – Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя в такой момент?

– Я сказала, что со мной все в порядке!

– Обманщица.

Ева наконец сдалась и позволила ему обнять ее.

Ох, Рорк! Я смотрела на Айрин, смотрела ей в глаза и устраивала ловушку, используя человека, кото­рого она любила больше всего на свете.

– Нет. Ты спасла для нее человека, которого она любит больше всего на свете. Мы оба знаем об этом.

– Разве? Нет, этим сейчас занимается Мира. – Она глубоко вздохнула. – Я очень хочу как можно скорее закрыть это дело. Мне нужно побыстрее от него избавиться.

Ева занималась нудной бумажной работой. Задним числом она официальным канцелярским языком писа­ла рапорты начальству, протоколы осмотра места происшествия, оформляла протоколы допросов и так далее и тому подобное. В общем, делала приятную, как зуб­ная боль, работу, без которой, однако, расследования не закончить.

– Лейтенант?

– Почти все бумаги оформлены, Пибоди. Иди до­мой.

– Да, я как раз собираюсь. Я только хотела сказать вам, что Мансфилд закончила давать официальные по­казания. Она просит о встрече с вами.

– Хорошо. Организуй это в комнате для допросов номер один, если она свободна. Затем можешь отправ­ляться домой.

– С удовольствием.

Ева повернулась на своем крутящемся стуле к Рорку, который стоял у окна и «любовался» отвратитель­ным городским пейзажем.

– Извини. Я должна сделать это. Почему ты не идешь домой?

– Я жду.

Она ничего не ответила, поднялась и направилась в комнату для допросов.

Айрин уже была там. Увидев Еву, она попыталась улыбнуться.

– Прошу прощения за мой вид. Находясь в вашем здании, трудно заботиться о нарядах. – Она дотрону­лась до рукава своей кофточки без воротника из серой грубой шерсти.

– Нам обеим надо подумать о смене своего стиля. Я включаю магнитофонную запись.

– Это необходимо?

– Да, мне настоятельно посоветовали все беседы с вами записывать на магнитофон. Для вашей и моей за­щиты. Лейтенант Ева Даллас проводит беседу с Айрин Мансфилд по ее просьбе, в комнате для допросов номер один. Мисс Мансфилд, вы знаете свои права? Есть ли у вас в свете их реализации какие-либо пожелания и требования?

– Нет. Я лишь хочу поговорить с вами лично. Вы ведь давно знали, что это была я? – спросила она, наклоняясь к Еве. – Вы были абсолютно уверены, что это была я, еще до прихода в театр?

– Мы с вами это уже обсуждали.

– Я хотела бы спросить, были ли у вас какие-ли­бо доказательства моей вины до того, как я призна­лась?

– Какая вам теперь разница? В деле есть ваше при­знание.

– Для удовлетворения собственного любопытства. Кроме того, адвокат, которого я собираюсь нанять, бу­дет очень заинтересован в любой информации, которая связана с моей ролью в этом деле.

– Хорошо. Исходя из предположения, что вы с Ан­ной Карвелл одно лицо, я приказала провести анализ голосов на магнитофонных пленках, где содержались записи бесед с Анной Карвелл и Айрин Мансфилд. Хо­тя вы и изменили тональность и тембр, приборы точно определили идентичность голосов записанных людей. С такой же точностью была установлена идентичность отпечатков ваших пальцев. Кроме того, в номере гости­ницы, где останавливалась Анна Карвелл, были изъяты волосы, ворсинки одежды и некоторые другие улики. Волосы были исследованы на ДНК, что также подтвер­дило идентичность двух человек.

– Понятно… Мне следовало лучше познакомиться с методами работы полиции. Я была слишком бес­печна.

– Нет. Дело не в этом. Вы человек, а ни один чело­век не способен учесть все факторы.

– Вы же смогли! – Айрин откинулась на спинку стула, внимательно глядя на Еву. – Значит, у вас было достаточно доказательств, чтобы привезти меня сюда и швырнуть мне все это в физиономию, добавив отноше­ния с Ричардом и Карли. Вы бы меня раскололи. Но вместо этого вы предпочли устроить спектакль в театре. Перед Карли.

– Вы могли здесь и не расколоться. Я много думала над этим.

– Нет, вы бы меня раскололи. Мы обе отлично зна­ем это. Мне против вас не выстоять. Вы сделали это пе­ред Карли по одной простой причине. Вы сделали это для нее.