Свидетель смерти - Робертс Нора - Страница 67

– Нет! Не давай этим мыслям мучить тебя. – Карли нежно обняла Майкла. Они сидели, обнявшись, в мол­чании, а потом Ева поймала на себе взгляд Карли, полный ненависти. – Оставьте его в покое! Вам нравится издеваться над людьми слабее себя?

– Да, я занимаюсь исключительно этим целыми днями.

«А ты не слабая, – подумала Ева. – От кого ты это унаследовала? От тех, кто тебя родил, или от тех, кто те­бя воспитал?»

– Вероятно, вам приходилось тяжело, Майкл, знать все это и продолжать работать с ним бок о бок, видеться с Драко каждый день, – заметила она.

– Я вынужден был выбросить все это из головы. Ведь я не мог изменить того, что уже произошло! – Он пожал плечами, пытаясь изобразить вызов. – Что бы я ни сделал, это ничего не изменит. Но в один прекрас­ный день, когда я выйду на сцену вместо него, все уви­дят, что я лучше. Этого будет достаточно.

– Теперь у вас появился такой шанс, не правда ли? – Ева намеренно не щадила его. – Шанс оказаться в свете лучей его славы, шанс спать с одной из его любовниц.

Майкл сжал зубы, пытаясь унять дрожь.

– Карли, это не так! Я не хочу, чтобы ты думала, что…

– Конечно, это не так. – Она взяла его за руку. – Просто у лейтенанта извращенное воображение и испорченное профессией восприятие жизни. Наверное, тяжело иметь дело с одними преступниками? Незамет­но для себя сам можешь перенять их оценки людей.

– Мисс Лэндсдоун…

Карли проигнорировала Евино обращение, медлен­но и нежно поцеловав Майкла в обе щеки.

– Ты пролил свой кофе, дорогой. Почему бы тебе не отправиться на кухню и не сделать нам еще по ча­шечке?

– Да. Хорошо. – Он встал с дивана. – Моя мать прекрасная женщина!

– Конечно, – подтвердила Карли.

Когда Майкл скрылся за дверью в кухню, она по­вернулась к Еве и посмотрела на нее с вызовом и гне­вом.

– Мне не нравится, когда кто-то пользуется его не­защищенностью, лейтенант. Сильные должны защи­щать слабых, а не бить их ниже пояса.

– Я предпочитаю не нянчиться с людьми, а давать им возможность развивать свою силу духа. – Ева при­слонилась к спинке кресла. – Майкл очень хорошо защищал свою мать. Для некоторых людей семейные свя­зи важнее всего. Кстати, вы не рассказали, что вас удо­черили, мисс Лэндсдоун.

– Что? – Ее глаза подернулись дымкой сму­щения. – Какого черта я должна была рассказывать? Я сама об этом редко вспоминаю. И какое вам до этого дело?

– Мне нужно знать, когда вам стало известно, что вас удочерили.

Карли пожала плечами:

– Мои родители никогда не скрывали этого от ме­ня. В нашем доме никогда не делали из этого особого секрета.

– Они показывали вам бумаги о вашем удочерении?

– Бумаги? Да, конечно, медицинские карты, этни­ческие исследования и прочее. Мне рассказали, что моя природная мать отдала меня другим людям, потому что хотела для меня лучшей судьбы, и так далее и тому по­добное. Правда это или нет – не имеет значения. У ме­ня есть мать.

Карли немного помолчала, а потом внимательно посмотрела на Еву.

– Вы намекаете, что моя мать когда-то имела близ­кие отношения с Ричардом? – Она громко рассмеялась и отбросила со лба густую прядь своих прекрасных волос. – Могу вас заверить, что это не так. Мама никогда не встречалась с Ричардом Драко. Они с отцом живут в счастливом браке почти тридцать лет. До моего рожде­ния она работала туристическим агентом, а не актри­сой.

– Я имею в виду не ее. Вы никогда серьезно не ин­тересовались судьбой женщины, которая дала вам жизнь?

– Никогда! У меня прекрасные родители, которых я люблю и которые любят меня. Почему я должна инте­ресоваться женщиной, которая для меня никто – про­сто посторонний человек?

«Мать и дочь говорят одно и то же, слово в сло­во», – подумала Ева.

– Многие усыновленные дети интересуются свои­ми настоящими родителями, хотят знать, почему их отдали, даже стремятся поддерживать отношения с ними…

– А я не хочу. В моей жизни нет пустот, которые можно и нужно было бы заполнять. Уверена, что, если бы я попросила, мои родители помогли бы мне найти ее. Если бы мне это было нужно. Но мне не нужно. К тому же это было бы им неприятно, – добавила она тихо. – Я никогда не позволю себе оскорбить их. И вообще, какое это имеет отношение к делу?

– Вам говорит что-нибудь имя Анна Карвелл?

– Нет. – Карли слегка напряглась. – Вы хотите сказать, что это имя женщины, которая отдала меня на удочерение? Я не спрашивала вас об этом. И я не хочу знать этого имени.

– Вы никогда не слышали этого имени и никогда не встречались с женщиной с таким именем?

– Нет. И не желаю! – Карли вскочила с дивана. – У вас нет права говорить со мной об этом. Вы не имеете права играть с моей жизнью!

– Вы никогда не интересовались именем своего на­стоящего отца?

– Да пошел он к черту! Если уж она для меня ниче­го не значит, то он – тем более. Удачная сперма – и больше ничего. Вы хотели это из меня вытащить и добились своего. А теперь ответьте, какое все это имеет отношение к смерти Ричарда Драко?

Ева ничего не ответила. В полной тишине она толь­ко наблюдала, как в глазах Карли появилось выражение недоверия, сменившееся ужасом.

– Нет, это ложь! Страшная, подлая ложь! Вы мерз­кая сука! – Она схватила маленькую изящную вазочку с фиалками со стола и швырнула ее в стену. – Это неправда!

– Есть официальные документы, – спокойно про­изнесла Ева. – Ричард Драко – ваш настоящий отец по рождению.

– Нет, нет!

Карли уставилась на Еву, а потом подняла стоящую на столе лампу. Китайский фарфор разлетелся на куски с грохотом разорвавшейся гранаты. Прежде чем Пибоди успела вмешаться, Ева сделала ей знак не двигать­ся – и выдержала пощечину Карли, не пытаясь защи­титься.

– Скажите, что это не так! Это не так!

Она билась в истерике и кричала, слезы градом тек­ли по ее щекам. Ее красота сильно померкла: бледное лицо, темные глаза. Затем с воплем отчаяния она бро­силась к Еве, схватила ее за куртку и начала трясти.

– О боже! Боже мой!

– Карли?!

Майкл влетел в комнату из кухни. Один взгляд – и Ева поняла, что он подслушивал и все слышал. Когда он подбежал к девушке, пытаясь обнять ее, она оттолк­нула его и встала, с вызовом скрестив руки на груди.

– Не прикасайся ко мне! Не прикасайся ко мне!

Как догоревшая свечка, она, вспыхнув последний раз, без сил упала на диван.

– Пибоди, отведи Майкла на кухню.

Майкл сделал шаг назад, с ненавистью глядя на Еву.

– То, что вы делаете, это жестоко. Жестоко!

Он вышел из комнаты, сопровождаемый Пибоди, а Ева склонилась над девушкой. У нее все еще горела щека, но она была абсолютно спокойна.

– Я сожалею.

– Неужели?

– Да.

Карли подняла голову, ее глаза были пусты.

– Я не знаю, кого сейчас больше ненавижу: себя или вас.

– Если вы не знали о кровном родстве между вами, вам не за что себя ненавидеть.

– Я занималась с ним сексом! Я ласкала его своими руками. Позволяла ему ласкать меня… Вы понимаете, что я теперь чувствую? Какой грязной тварью я себя ощущаю?

«Боже, как я тебя понимаю!» Ева неожиданно по­чувствовала страшную усталость и полное опустоше­ние. Она постаралась прогнать из головы своих собственных демонов и прямо посмотрела Карли в глаза.

– Он был чужим человеком для вас.

Карли тяжело дышала.

– Он знал об этом? Мне теперь кажется, что знал. Как он добивался меня, как он смотрел на меня! Слова, которые он говорил… «Мы очень похожи», – говорил он и смеялся. – Она опять схватила Еву за куртку. – Он знал?

– Не могу вам точно сказать.

– Я рада, что он мертв. Я бы хотела сама убить его. Какая досада, что этот нож не оказался в моей руке! Я всегда буду жалеть об этом.

-Какие комментарии, Пибоди?

– Никаких, сэр.

Они спускались на лифте. Пибоди стояла, отвернувшись к двери, и смотрела прямо перед собой. Жуткая боль разрывала тело Евы, билась глухими ударами в каждой клеточке.