Тайна «Голубого поезда» - Кристи Агата - Страница 70

– Ну… не очень отчетливо.

– Оно находится у плинтуса возле камина.

– Теперь вспомнил.

– Что вы думаете относительно его происхождения?

Мистер Саттерсуэйт задумался.

– Пятно небольшое, – ответил он спустя некоторое время, – вряд ли оно образовалось из-за того, что опрокинулась чернильница. Скорее всего, там упала авторучка – вы помните, в комнате не оказалось ручки. – (Пусть не воображает, будто только он все замечает, подумал мистер Саттерсуэйт.) – Поэтому представляется очевидным, что у Эллиса имелась авторучка, хотя нет никаких свидетельств того, что он ею пользовался.

– Да, свидетельств нет, а чернильное пятно есть.

– Он мог просто уронить ручку и ничего при этом не писать, – раздраженно произнес мистер Саттерсуэйт.

– Но она оставила бы пятно только в том случае, если б на ней не было колпачка.

– Пожалуй, вы правы, – согласился мистер Саттерсуэйт. – Но я не вижу в этом ничего странного.

– Возможно, ничего странного и нет, – произнес сэр Чарльз. – Я смогу разобраться, только когда вернусь и увижу все собственными глазами.

Они подъехали к сторожке и через несколько минут остановились у дверей дома. Картрайт объяснил свое возвращение тем, что оставил карандаш в комнате дворецкого. Не без труда избавившись от миссис Леки, навязывавшей им свою помощь, они вошли комнату Эллиса.

– А теперь, – сказал сэр Чарльз, закрыв дверь, – посмотрим, ошибся я в своем предположении или нет.

По мнению мистера Саттерсуэйта, первый вариант был гораздо более вероятен, но, в силу присущей ему деликатности, он промолчал и, сев на кровать, принялся следить за действиями сэра Чарльза.

– Вот наше пятно, – сказал тот, указывая носком ботинка. – Оно расположено у плинтуса, в противоположном по отношению к письменному столу конце комнаты. При каких обстоятельствах Эллис мог уронить ручку в этом месте?

– Ручку можно уронить где угодно, – сказал мистер Саттерсуэйт.

– Конечно, ее можно бросить через всю комнату, – согласился сэр Чарльз. – Но обычно так с нею не поступают… Впрочем, не знаю. Лично у меня авторучки вызывают раздражение – каждый раз в тот самый момент, когда требуется что-нибудь написать, они не пишут, потому что в них высыхают чернила. Возможно, в этом и заключается объяснение. Эллис потерял терпение, сказал: «Черт бы тебя подрал» – и швырнул ручку через всю комнату.

– Я думаю, существуют и другие объяснения, – сказал мистер Саттерсуэйт. – К примеру, дворецкий мог положить ручку на каминную полку, а она скатилась к краю и упала на пол.

Сэр Чарльз положил на каминную полку карандаш, и тот, скатившись, упал на пол примерно в футе от пятна, после чего покатился в сторону газовой плиты.

– Хорошо. У вас есть другие объяснения? – спросил мистер Саттерсуэйт.

– Я думаю.

Сидя на кровати, Саттерсуэйт с любопытством наблюдал за довольно занимательным представлением, которое разыгрывалось у него на глазах.

Направляясь в сторону камина, сэр Чарльз ронял карандаш. Он садился на край кровати, делал вид, будто пишет, затем ронял карандаш. Чтобы тот упал в нужное место, ему приходилось вжиматься в стену, принимая крайне неудобную позу.

– Это невозможно, – сказал в конце концов сэр Чарльз.

Он стоял, пристально всматриваясь в стену, чернильное пятно и маленькую газовую плиту.

– Может быть, он жег бумаги, – задумчиво произнес Картрайт. – Но бумаги не жгут на газовой плите…

Неожиданно он застыл на месте.

Минутой позже мистер Саттерсуэйт в полной мере оценил его актерское искусство.

Чарльз Картрайт перевоплотился в дворецкого Эллиса. Он сел за письменный стол и принялся писать, время от времени поднимая голову и бросая быстрые взгляды в разные стороны, вдруг как будто что-то услышал – мистер Саттерсуэйт даже догадался, что это были шаги в коридоре, – вскочил из-за стола, держа в одной руке лист бумаги, на котором писал, в другой – ручку, и бросился через всю комнату к камину, повернув голову в сторону двери и испуганно прислушиваясь, затем бросил ручку и попытался засунуть двумя руками лист под газовую плиту. Карандаш сэра Чарльза, выступавший в роли ручки Эллиса, упал точно на чернильное пятно…

– Браво! – крикнул мистер Саттерсуэйт, аплодируя.

Сцена была сыграна настолько блестяще, что у него возникло впечатление, будто Эллис мог действовать только так, и никак не иначе.

– Вы видите? – спросил сэр Чарльз, снова ставший самим собой и явно довольный произведенным эффектом. – Если Эллис услышал, что кто-то идет по коридору, и ему нужно было спрятать лист бумаги, куда он мог бы его спрятать? Не в ящик письменного стола и не под матрас – если бы полицейские произвели обыск, они непременно нашли бы его. У него не было времени, чтобы оторвать доску пола. Нет, единственная возможность надежно спрятать лист – засунуть его под газовую плиту.

– Следовательно, нужно посмотреть, есть ли что-нибудь под газовой плитой, – сказал мистер Саттерсуэйт.

– Именно. Конечно, вполне возможно, тревога оказалась ложной и он потом вытащил из-под газовой плиты то, что туда засунул…

Сняв пальто и засучив рукава рубашки, сэр Чарльз лег на пол и заглянул под плиту.

– Там что-то есть, – сообщил он. – Белого цвета. Как бы это оттуда достать? Нужно что-нибудь вроде женской шляпной булавки.

– Женщины больше не пользуются шляпными булавками, – с грустью произнес мистер Саттерсуэйт. – Можно попробовать с помощью перочинного ножа.

Но и перочинного ножа в наличии тоже не оказалось.

В конце концов мистер Саттерсуэйт отправился на поиски подходящего инструмента и вскоре вернулся с вязальной спицей, позаимствованной у Беатрис. Хотя женщину разбирало любопытство, чувство приличия не позволило ей спросить, зачем ему понадобился этот предмет женского обихода.

Вязальная спица сделала свое дело. Сэр Чарльз извлек на белый свет полдюжины смятых листов писчей бумаги, сложенных вместе. С волнением они развернули листы и разгладили их. Это были черновики письма, написанные мелким, аккуратным почерком.

Здесь письмо прерывается – по всей видимости, автору не понравилось написанное и он начал заново.

Джон Эллис, дворецкий, выражает свое почтение и будет рад, если ему предоставят возможность переговорить относительно сегодняшней трагедии, прежде чем он предоставит полиции имеющуюся у него информацию…

Это тоже не удовлетворило автора, и он предпринял еще одну попытку.

Джон Эллис, дворецкий, располагает определенными фактами, касающимися смерти доктора. Пока он еще не сообщил эти факты полиции.

В следующем варианте он отказался от третьего лица.

Я отчаянно нуждаюсь в деньгах. Меня устроит сумма в тысячу фунтов. Я мог бы рассказать кое-что полиции, но не хочу создавать проблемы…

Последний вариант был еще более откровенным.

Я знаю, отчего умер доктор, но ничего не сказал полиции – пока. Если вы согласитесь встретиться со мною…

Это послание обрывалось не так, как другие, – за словом «мною» следовали каракули, а последние пять слов были покрыты кляксами. Очевидно, в этот момент Эллис услышал что-то, что вспугнуло его, скомкал листы бумаги и бросился прятать их.

Мистер Саттерсуэйт вздохнул с облегчением.

– Поздравляю вас, Картрайт, – сказал он. – Ваша догадка по поводу чернильного пятна оказалась верной. Интуиция вас не подвела. Теперь давайте посмотрим, что мы имеем.

Он на минуту задумался.

– Итак, Эллис не совершал убийства, но ему стало известно, кто убийца, и он собирался шантажировать его или ее…