Взмах чёрного крыла - Окишева Вера Павловна "Ведьмочка" - Страница 70

Ликард покачал головой, повиснув на жалобно скрипнувших цепях.

— Я уже не советник, моя маленькая, и не правое крыло, а государственный преступник, изменник и предатель, которого завтра казнят на главной площади столицы, прямо перед окнами императорского дворца.

Я в ужасе смотрела на этого мужчину — такого всегда гордого, спокойного, выдержанного. Умевшего и поставить на место зарвавшегося ректора, и посмеяться со студентами, и найти слова утешения для потерявшейся в мирах полукровки. Нет, он не был сломлен, в его чёрных глазах по-прежнему горело неукротимое пламя, так привлекающее меня, он даже пытался шутить со мной, сам наверняка едва не теряя сознание от очевидной боли. Но видеть это великолепное тело, чьим видом я тайком наслаждалась, в столь плачевном состоянии — это было выше моих сил. Сердце разрывалось от жалости, а в душе зрела яростная необходимость найти тех, кто сотворил с ним это.

— Гетер, я поговорю с отцом, и мы решим…

Любимый хрипло рассмеялся, прерывая меня на полуслове.

— Мой храбрый птенчик, решила меня спасти, а кто спасёт тебя, милая?

Я умолкла и отвернулась от грустного и одновременно насмешливого взгляда Гетера. Конечно, кто он, а кто я. Я для всех тенгарцев лишь женщина, глупая, несмышлёная, в обязанности которой входит лишь ухаживать за мужчиной.

Камера, где держали Ликарда, была небольшой, за решёткой виднелся достаточно узкий коридор, удушливый запах страданий и боли витал в воздухе, смердело от самого пола и каменных стен, на которых пробивалась плесень. Охранников почему-то не было видно, возможно, они дежурили у входа в подземелье. И я нигде не увидела окон — только глухие каменные плиты.

— Эй! Кто-нибудь! Вы меня слышите? — крикнула я что было силы, вцепившись руками в толстые железные прутья решётки.

— Тина, неразумная ты… ты решила умереть на моих глазах под этими ублюдками, которых и стражами назвать язык не поворачивается? О Боги, сказала бы мне раньше, придушил бы собственноручно, — дёрнувшийся в зазвеневших цепях Гетер зашипел на меня так яростно, что я испугалась и даже растерялась.

— О чём ты? Это же стражники, они позовут императора, и я с ним…

— Глупая, да никого они звать не будут. В тюрьму проникла девчонка, а они её не заметили! Одумайся, Тина. Да они тебя поделят между собой, затем убьют и прикопают так, чтобы точно никто не узнал об этом, ведь свидетель только я, а меня завтра казнят.

Я слушала и не верила, но от решётки отошла подальше.

— Я не понимаю, Гетер. А как же справедливость?

Осторожно ступая по сырой соломе, я подошла к нему, готовая разреветься. Конечно же, я не желала себе такой участи — умереть изнасилованной и выброшенной на помойку.

Гетер покачал головой, тяжело вздыхая:

— Какая справедливость, маленькая. Нет её.

— Нет есть, — упрямо шепнула, подёргала кандалы.

— Антимагические, — не глядя на свои запястья, израненные зачарованным железом, шепнул Ликард. — Тебе их не снять.

— Должен же быть способ, — не поверила я ему, дёрнула ещё раз, понимая, что причиняю боль Гетеру, но продолжая попытки избавить его от них.

— Нужен ключ, а он у начальника стражи.

Я отрицательно покачала головой, отдавая себе отчёт в том, что не в моих силах отнять ключ у начальника стражи — будь я хоть тысячу раз успешной ученицей сильнейшего мага империи.

— Заклинание старения? — спросила я, но мужчина покачал головой.

— Оковы впитывают магию, направленную на них.

Но я упорная — я плела символы, чертила руны, нашёптывала заклинания, тратя магию из накопителей, но железо в ненавистных кандалах было прочным. А вот крепившаяся к ним цепь!.. Она ржавела, ржавела, ржавела… а затем в одно мгновение просто осыпалась прахом, окрашивая пол и нашу одежду в рыжий цвет.

— Получилось! — радостно шепнула Гетеру и присела на корточки, чтобы освободить ноги.

— Непоседа ты моя, — разбитыми губами прошептал Гетер, наваливаясь на меня без удерживающих его цепей всем телом. У него не было сил даже стоять! Я осторожно усадила его на пол, вставая рядом на колени.

— А что дальше?

Я полностью полагалась в этом вопросе на Гетера, ведь он сильный и умный, он придумает, что нам делать дальше. Мужчина посмотрел на меня затуманенным взглядом и, морщась, с трудом прошептал:

— Перенеси нас в заповедный лес.

Я поражённо открыла рот. Он что, откуда-то узнал, где я была?

— Тина, ты должна сегодня же войти в лесной храм.

— Чёрт возьми, Гетер, нам надо сперва тебя вытащить! А ты опять обо мне, да обо мне. Я, между прочим, сюда ради тебя переместилась!

Было просто ужасно видеть его в таком состоянии и слышать, что он продолжает заботиться обо мне, не обращая ни малейшего внимания на своё крайне бедственное положение. Неужели командир был прав, и Гетер так спокойно относится к собственной возможной смерти? Ух, как же меня это жутко раздражало, бесило прям!

Разбитые и потрескавшиеся сухие губы растянулись в довольной ухмылке.

— Я знаю это, милая. Ты моя, Тина. Помнишь об этом? Ты, несомненно, абсолютно, исключительно только моя, драгоценная моя наложница. Даже сейчас, когда на тебе нет моих меток… даже сейчас, — холодными пальцами он схватил меня за запястья, и меня словно током прошибло, я не могла отвести взгляд от глаз Гетера, в миг преобразившихся. Пугающая не раз тьма заполнила всю глазницу, а хриплый мужской голос околдовывал, заставляя подчиниться:

— И я ПРИКАЗЫВАЮ тебе перенести нас в лесной храм!

Гетеру тяжело далась эта короткая речь, на последнем вздохе даже кровяной пузырь надулся, но моя собственная сила больно подстегнула, вынуждая исполнить прямой приказ Ликарда, и мозг сработал быстрее моего возмущения. Я не поняла, как это произошло, но в следующую секунду обнаружила себя сидящей на диване в домике, а Гетера лежащим рядом головой на моих коленях. Он обвёл комнату мутным взглядом, зажмурился, скупо похвалил меня и моментально уснул, а может, просто потерял, наконец, сознание. Проверив дыхание и пульс, я успокоилась, переложила его голову на диван, встала, а затем бережно подложила ему подушку.

— Вот же всё-таки мерзавец, — недовольно буркнула и с глупой улыбкой отправилась на поиски Тарена, так как в гостиной, куда мы с советником переместились, его не оказалось.

Шагая к входной двери, я с облегчением оборачивалась на Гетера, пытаясь ступать как можно тише по деревянным половицам, чтобы не потревожить его сон. Я была рада, что с ним всё хорошо, что он рядом. Пусть продолжает командовать и строить из себя моего господина, но как же было отрадно на душе от того, что мы снова вместе — словно солнце из-за туч вышло. Теперь всё будет хорошо. Я была уверена, что рядом с ним можно не беспокоиться ни о чём. И неприятности казались теперь лишь затянувшимся приключением, как вообще всё, что со мной происходит в этом мире. Словно странный и волшебный сон, где есть мужчина, на которого можно положиться, который контролирует каждый твой шаг, заявляя свои права на тебя. В моём мире никто не проявлял стремления покорить меня. Парни, с которыми я знакомилась, мечтали лишь о необременительной дружбе с элементами романтики и ни к чему не обязывающего секса. Я чувствовала, что ничего серьёзного между нами никогда бы не завязалось. А Гетер… Этот иномирный мужчина вёл себя по-другому: то цеплялся, то ограничивал, при этом заставлял учиться, стремиться к цели, направлял и поддерживал.

Слишком противоречивые чувства рождал во мне он, я путалась в своих мыслях, которые спорили с желанием сердца. Но для меня было ясно одно: я не хочу, чтобы он пострадал. И эти раны, так изуродовавшие его красивое лицо, нужно излечить. Этим я и собиралась заняться после того, как найду Тарена.

Открыв дверь, осмотрелась, прежде чем несмело шагнуть на крыльцо. Во дворе стояла тишина. Деревянные вороны успокоились и стали такими, какими я их увидела впервые — неживые изваяния, сидящие на воротах. А вот барьер не исчез, а, как и тогда, тянулся вверх от забора, переливаясь зелёным перламутром.