Согласие на брак - Гаррат Джули - Страница 62

– Лиззи! Помилуй, что ты такое несешь? О чем ты?

– О Ричарде Бодене, вот, о чем. Я знала, что до добра это не доведет. Помнишь, у Вальтера Скотта: "О, какую сложную паутину лжи сплетем мы, учась обману…" Так вот, я больше не собираюсь тебя покрывать. Девочка, возвращайся-ка побыстрее домой; вот все, что я тебе могу посоветовать.

– Я не могу, Лиззи. Должна же я наконец узнать, кто такая Китти.

– Не могу?! – вне себя от гнева взревела Лиззи.

– Успокойся, прошу тебя. Лучше скажи, почему Ричарда выписывают так рано?

– Что-то там случилось в больнице. Не хватает мест.

– Ладно. Теперь спокойно выслушай, что я тебе скажу. – В голове Эми уже созрел план. – Попроси Джона Грэма забрать Ричарда из больницы.

– А что я скажу Ричарду? А, девочка? Научи меня…

– Я сама позвоню ему. Во сколько, ты говоришь, его выписывают?

– В десять, – сухо проронила Лиззи. Эми живо представила, как она, грозно подбоченившись, недобрым взглядом сверлит телефонную трубку.

– Послушай, я бы позвонила Ричарду сегодня, но, боюсь, уже слишком поздно. Лиззи, только не волнуйся. Завтра ровно в десять тридцать я позвоню ему домой, обещаю. Главное, сделай так, чтобы Джон Грэм забрал его из больницы. Тебе самой не придется ничего ему объяснять. Честное слово.

– Зато вам, мэм, предстоит крупный разговор с ним! – выпалила Лиззи.

Эми усмехнулась.

– Что ж, рискну. Думаю, Ричард поймет и не будет сердиться.

– Он придет в ярость. Знай он, куда ты отправилась, он бы, как и я, места себе не находил.

– Лиззи, я уже большая девочка. Ты забыла, что я самостоятельно пересекла Атлантику?

– Не дерзи мне, детка! Я ложусь спать. А тебе будет лучше, если ты как можно быстрее вернешься домой. Понятно?

– Да, Лиззи, – с готовностью согласилась Эми и поспешно добавила: – Спокойной ночи.

В трубке раздались гудки, и Эми положила ее на столик. На губах ее играла улыбка. Ричард возвращается домой. Не пройдет и суток, как он будет снова принадлежать только ей одной. Скоро все станет на свои места. Она закуталась в одеяло и сладко зевнула. Это был трудный день, зато следующий обещал принести удачу. В этом она нисколько не сомневалась.

ГЛАВА 24

"Лендровер" петлял по узкой дороге посреди капустного поля. Небо было ясное, и "Грошовый тупик" уже не казался таким зловещим местом, каким Эми увидела его, когда приехала сюда в первый раз. И все же дом по-прежнему оставлял ощущение заброшенности. Не курился дымок над высокими трубами, не было видно никаких признаков жизни.

Эми свернула на еще более узкую колею, которая вела к дому, и остановилась недалеко от двери. Выйдя из машины, она увидела, что маленький розовый куст аккуратно подрезан и чьей-то заботливой рукой вокруг него вырваны все сорняки. И все же растению явно не хватало ухода; казалось, высаженное в эту неудобренную, твердую землю у самого фундамента, оно из последних сил цепляется за жизнь.

Надев сумку через плечо, Эми подняла голову. Из-за дома только-только выплыло бледное солнце. Было еще только около девяти, но Эми почему-то казалось, что Роджер Клейбурн встает рано. Наверное, ей надо было предварительно позвонить ему, тем более он сообщил, что болен, но в последний момент она решила не делать этого. В конце концов, они обо всем договорились и он сам сказал, что весь день будет дома.

Откуда ни возьмись налетел ветер, которому было раздолье на этих бескрайних полях. Эми зябко поежилась. Кому могла прийти в голову мысль поселиться в такой глуши, где не с кем перемолвиться словом и где единственной компанией были кочаны капусты? Эми обернулась и посмотрела вдаль, в ту сторону, откуда она приехала. Приблизительно в миле от фермы "Грошовый тупик" по шоссе, которое вело из Западного Норфолка в Линкольншир, тащился одинокий автомобиль.

Ветер усиливался. У Эми начали мерзнуть руки. Утром ей показалось, что будет тепло, поэтому из отеля она вышла в джинсах и рубашке с короткими рукавами; теплый свитер она положила в сумку. Оставалось надеяться, что в доме будет теплее. Она повернулась, поднялась по скрипучей лестнице на покосившееся крыльцо и постучала в дверь, краска на которой давно облупилась и облезла. Затаила дыхание и прислушалась. Ей не терпелось увидеть Роджера Клейбурна, единственного человека, который мог пролить свет на тайну исчезнувшей Китти. Дверь приоткрылась; в образовавшуюся щель ее внимательно разглядывали чьи-то глаза. Когда дверь наконец распахнулась перед ней, Эми на какое-то мгновение лишилась дара речи – перед ней стоял живой труп.

Выцветшая, когда-то коричневая, рубаха висела на нем, словно первоначально предназначалась человеку куда больших габаритов. Поверх рубахи он надел серый кардиган, который также был явно велик ему. Засаленные брюки на коленях пузырились. Он был в грязных и стоптанных домашних тапочках. Это был человек довольно высокого роста, но при этом он так сильно сутулился, что казался горбатым. Эми стало не по себе, когда она увидела потухший, безжизненный взгляд серых глаз. По крайней мере, он не соврал, что лежал в больнице, резонно решила она.

– Мистер Клейбурн? – спросила она. – Я Эми Уэлдон. Надеюсь, я не слишком рано.

Он запахнул полы кардигана, болтавшегося на нем как на вешалке, и каким-то жалобным голосом произнес:

– Нет, нет. Совсем не рано. Я встаю в шесть часов. Привычка, знаете ли. Я ведь когда-то один управлялся со всем этим. – Он обвел рукой капустное поле. – Заходите. Я не выношу холода.

Только теперь она заметила, что он дрожит всем телом. Решив, что это немощное создание едва ли способно причинить ей вред, Эми вошла в дом и последовала за ним. Он передвигался с трудом, шаркая, почти не отрывая ног от пола. Миновав три ободранные двери, они оказались в кухне.

На кухне стояла жара, источником которой служил небольшой электронагреватель, стоявший на каменной полке над кирпичным камином. Нагреватель был включен на полную мощность. Эми в нос ударил тошнотворный запах скисшего молока, прогорклого жира и табачных окурков.

Ощущение тошноты в последние несколько дней вообще сопровождало Эми постоянно. Если она спускалась к завтраку, разливавшийся из кухни аромат свежезаваренного чая заставлял ее разворачиваться, опрометью бежать к себе в спальню и судорожно глотать свежий воздух у открытого настежь окна. Ей доводилось слышать об утренних приступах тошноты в период беременности, но она никогда не думала, что это может быть так мучительно. Она часто ловила себя на том, что ей противен даже вид ее любимых блюд, что же говорить об одуряющей вони, которой была насквозь пропитана кухня Роджера Клейбурна!

Клейбурн, словно не замечая ее состояния, предложил ей садиться, указав на стул у самого камина. Эми покачала головой и прошла в угол, чтобы держаться поближе к двери и подальше от проклятого электронагревателя и кухонного стола, на котором стояла тарелка с яичницей и беконом и валялся надкусанный кусок поджаренного хлеба. Видимо, перед ее приходом он завтракал. Над газовой плитой у окна еще клубился дымок, грязная сковородка на одной из конфорок говорила сама за себя.

– Я посижу здесь, если не возражаете. Я не привыкла к такому теплу.

– И это вы называете теплом? – Он скорчил страдальческую гримасу. – По мне, так это ледник. Скорее бы лето, проклятый радиатор сжирает уйму денег.

Эми вымученно улыбнулась.

– Я не хочу отнимать у вас много времени, мистер Клейбурн…

Он нетерпеливо махнул рукой.

– Вы что, не успели войти, а уже собираетесь прощаться? Я-то думал, мы побеседуем как положено, по душам, не спеша. Вы ведь за этим, кажется, приехали?

Эми неуверенно кивнула.

– Мне действительно надо спешить. Понимаете, с моим женихом произошел несчастный случай, и…

– Почему вас интересует личность Китти? – перебил ее Клейбурн. Он подошел к ней и, придерживая на чахоточной груди полы кардигана, вперился в нее подозрительным взглядом.