Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 378

"Явился он ко мне в рубашке белой,

Его зрачки и веки были томны.

И я сказал: "Вошел ты без привета,

А я одним приветом был доволен,

Благословен одевший тебе щеки

Румянцем - все творит он, что желает!"

Он молвил: "Споры брось ты, - ведь господь мой

Творит невиданное бесконечно.

Моя одежда, как мой лик и счастье:

То бело, и то бело, и то бело".

И когда безбородый услышал эти стихи, он снял белую одежду с красной, и, увидав ее, Абу-Новас выказал большое удивление и сказал такие стихи:

"Явился мне в рубашке он из мака

Мой враг, хотя зовется он любимым.

Сказал я в удивлении: "Ты месяц,

И к нам пришел ты в дивном облаченье.

Румянец ли щеки тебя одел так,

Иль красил ты одежду кровью сердца?"

Сказал он: "Солнце кие дало рубашку,

Когда заря заката была близко,

Моя одежда, как вино и щеки:

То мак под маком, что покрыт был маком".

А когда Абу-Новас окончил свое стихотворение, безбородый снял красную одежду и остался в черной одежде, и, увидев это, Абу-Новас стал бросать на него частые взгляды и произнес такие стихи:

"Явился он ко мне в рубашке черной,

И пред рабами он предстал во мраке.

И молвил я: "Вошел ты без привета,

И радуется враг мой и завистник.

Твоя рубашка, кудри и удел мой

То черно, и то черно, и то черно".

И когда царедворец увидел это, он понял, каково состояние Абу-Новаса и его страсть, и, вернувшись к халифу, рассказал ему об этих обстоятельствах. И халиф велел принести тысячу дирхемов и приказал царедворцу взять их и, вернувшись к Абу-Новасу, отдать за него деньги и освободить его от залога. И царедворец вернулся к АбуНовасу и освободил его и отправился с ним к халифу, и, когда Абу-Новас встал перед ним, халиф сказал ему:

"Скажи мне стихи, где будет: друг Аллаха, что случилось здесь, скажи?" - "Слушаю и повинуюсь, о повелитель правоверных, - ответил Абу-Новас..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста сороковая ночь

Когда же настала ночь, дополняющая до трехсот сорока, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Абу-Новас сказал: "Слушаю и повинуюсь, о повелитель правоверных!" И затем произнес такие стихи:

"Ночь продлилась, от заботы я не спал,

Похудел я, размышляя без конца.

Я поднялся и ходил то у себя,

То блуждая в помещениях дворца.

И увидел что-то черное я вдруг

Это белая под прядями волос.

Месяц полный, что сияет и блестит,

Иль ветвь ивы, что прикрылась от стыда.

Выпил чашу я вина одним глотком,

А затем я пятнышко поцеловал.

И проснулась тут в смущении она,

И склонилась, точно ветка под дождем.

А затем, поднявшись, молвила она:

"Друг Аллаха, что случилось здесь, скажи?"

Я ответил ей: "То гость, пришедший в стан,

Думает найти приют здесь до зари".

И ответила в восторге: "Господин,

Гостя зрением и слухом я почту!"

И халиф сказал ему: "Убей тебя Аллах, ты как будто присутствовал при этом вместе с нами!"

И потом халиф взял его за руку и отправился с ним к невольнице, и, когда Абу-Новас увядал ее (а на ней было голубое платье и голубой плащ), он пришел в великое удивление и произнес такие стихи:

"Скажи прекрасной в голубом плаще ее:

"Аллаха ради, дух мой, мягче будь!

Поистине, когда с влюбленным друг суров,

Вздымаются в нем вздохи от волнения.

Ради прелести, что украшена белизной твоей,

Пожалей ты сердце влюбленного сгоревшее!

Над ним ты сжалься, помоги ему в любви,

Речей глупца о нем совсем не слушай ты".

И когда Абу-Новас окончил свое стихотворение, невольница подала халифу вино, а затем она взяла в руки лютню и, затянув напев, произнесла такие стихи:

"Ты будешь ли справедлив к другим, коль жесток со мной

В любви отдаляешься, другим наслаждение дав.

Найдись для влюбившихся судья, я бы жалобу

Ему принесла на вас - быть может, рассудит он.

И если мешаете пройти мне у ваших врат,

Тогда я привет вам свой пошлю хотя издали".

Потом повелитель правоверных велел давать Абу-Новасу много вина, пока прямой путь не исчез для него. И затем он дал ему кубок, и Абу-Новас отпил из него глоток и продолжал держать его в руке. И халиф приказал невольнице взять кубок из рук Абу-Новаса и спрятать его между ног, а халиф обнажил меч и, взяв его в руку, встал над Абу-Новасом и ткнул его мечом. И Абу-Новас очнулся и увидел обнаженный меч в руке халифа, и опьянение улетело у него из головы. "Скажи мне стихи и расскажи в них о твоем кубке, а иначе я отрублю тебе голову!" - сказал халиф, и Абу-Новас произнес такие стихи:

"Моя повесть всех ужасней

Стала вдруг газель воровкой

Кубок мой с вином украла

В нем я лучший пил напиток

И укрыла в одном месте

Я в душе о нем страдаю.

Стыд назвать его мешает,

Но халифу есть в нем доля"

И повелитель правоверных сказал ему: "Убей тебя Аллах, откуда ты узнал это? Но мы приняли то, что ты сказал".

И он велел дать ему почетную одежду и тысячу динаров, а Абу-Новас ушел радостный.

Рассказ о О БЕДНЯКЕ И СОБАКЕ

Рассказывают также, что у одного человека умножились долги, и положение его стеснилось, и он оставил родных и семейство и пошел куда глаза глядят.

И он шел не останавливаясь и через некоторое время приблизился к городу с высокими стенами и большими постройками, и вошел туда униженный и разбитый, и голод его усилился, и путешествие утомило его. И он прошел по площади и увидел толпу вельмож, которые ехали, и пошел с ними, и они вошли в помещение, подобное покоям царя, и этот человек вошел с ними. И они шли, пока не пришли к человеку, сидевшему на возвышенном месте, я он был великолепен обликом и весьма знатен, и его окружали слуги и евнухи, точно он из сыновей везирей. И, увидав пришедших, этот человек поднялся им навстречу и принял их с уважением.

И упомянутый человек пришел в недоумение от этого и растерялся, увидав..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста сорок первая ночь

Когда же настала триста сорок первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что упомянутый человек пришел в недоумение от этого и ночь растерялся, увидев красивые постройки, слуг и челядь. И он стал отступать в замешательстве и горе, боясь за себя, и сел в стороне, подальше от людей, так что никто его не видел. И когда он сидел, вдруг пришел человек с четырьмя собаками яз породы "охотничьих, и на них были всякие шелка и парча, а на шее золотые ошейники с серебряными цепочками. И человек привязал каждую собаку отдельно я затем скрылся. А потом он принес каждой из них золотое блюдо, наполненое кушаньем из лучших кушаний, и поставил перед каждой собакой ее блюдо, я после этого ушел и оставил их. И тот человек от сильного голода стал смотреть на кушанья и хотел подойти к какой-нибудь собаке и поесть с ней, но ему мешал страх. Но потом едва из собак посмотрела на него, и Аллах великий внушил ей понятие о его состоянии, и собака отошла от блюда и сделала знак человеку, и он подошел я ел, пока не насытился. И он хотел уйти, но собака сделала ему знак, чтобы он взял блюдо с оставшимся там кушаньем, и подвинула его лапой. И тогда человек взял блюдо и вышел из дома и ушел, и никто за ним не последовал. И он отправился в другой город, и продал блюдо и купил на вырученные деньги товары, и поехал с ними в свою страну, и, продав то, что у него было, рассчитался с долгами, которые были у него. И достаток его умножился, и стал он жить в великом благоденствии под полным благословением.