Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 366

И она восхвалила Аллаха и продлила просьбы о прощении, и подчинилась случайностям судеб, уверившись, что всякому началу неизбежен конец, и произнесла слова поэта:

"Легко относись ко всему. Ведь всех дел

В деснице господней, ты знаешь, судьба.

И то, что запретно, к тебе не придет,

А что суждено, не уйдет от тебя.

И слова другого:

Распусти дней складки, - пусть расправятся,

И в дома забот не ступай ногой.

Скольких дел нам не легко достичь,

Но за ним близок счастья час.

И слова другого:

Будь же кротким, когда испытан ты гневом,

Терпеливым, когда постигнет несчастье.

В наше время беременны ночи жизни

Тяжкой ношей и дивное порождают.

И слова другого:

Терпи, ведь в терпенье благо; если б ты знал о том,

Спокоен душой бы был, от боли бы не страдал.

И знай, если не решишь терпеть благородно ты,

Неволею вытерпишь все то, что чертил калам" [360].

А окончив свое стихотворение, она провела поело этого целый месяц, днем творя суд над людьми, приказывая и запрещая, а ночью плача и рыдая о разлуке со своим господином Али-Шаром. И когда показался новый месяц, она велела поставить на ристалище стол, по течению обычая, и села над людьми, и они ожидали разрешения начать еду, и место около блюда с рисом было пусто. И Зумурруд сидела на конце стола, устремив глаза к воротам ристалища, чтобы не пропустить всякого, кто войдет, и говорила про себя: "О тот, кто возвратил Юсуфа Якубу и устранил страдания Айюба [361], смилуйся и верни мне моего господина Али-Шара, по твоему могуществу и величию! Ты ведь властен во всех вещах, о господь миров, о водитель заблудших, о внимающий голосам, о ответствующий мольбам. Ответь мне, о господь миров!" И не закончила она еще своей молитвы, как в ворота ристалища вошел человек, стан которого был подобен ветви ивы, но только он исхудал телом, и желтизна блестела на нем, и был он прекрасней всех среди юношей, совершенный по разуму и образованности. И, войдя, он не нашел пустого места, кроме места около блюда с рисом, и сел там, и, когда Зумурруд увидела его, у нее забилось сердце. И она как следует посмотрела на него, и ей стало ясно, что это ее господин, Али-Шар, и захотелось ей закричать от радости, но она укрепила свою душу и побоялась опозориться перед людьми. И внутри у нее все трепетало, и сердце ее волновалось, но она скрыла то, что было с ней.

А причиною прихода Али-Шара было вот что. Когда он заснул на скамье и Зумурруд опустилась и Джеванкурд похитил ее, он проснулся и увидел, что голова у него не покрыта, и понял, что какой-то человек сделал ему зло и взял его тюрбан, пока он спал. И тогда он произнес те слова, говорящий которые не смутится, а именно: "Поистине, мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся!" А потом он вернулся к той старухе, которая рассказала ему о местопребывании Зумурруд и постучал к ней в дверь, и старуха вышла, и он до тех пор плакал перед ней, пока не упал без памяти. А придя в себя, он рассказал старухе обо всем, что его постигло, и старуха стала его ругать и бранить за то, что он сделал, и сказала: "Поистине, твоя беда и несчастье из-за тебя самого". И она до тех пор его упрекала, пока у него из ноздрей не полилась кровь и он не упал без памяти, а когда он очнулся от обморока..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста двадцать пятая ночь

Когда же настала триста двадцать пятая ночь, ода сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что АлиШар, очнувшись от обморока, увидел старуху, которая плакала из-за него и лила из глаз слезы. И затосковал он и произнес такие два стиха:

"О, как горько возлюбленным расставанье

И как сладко для любящих единенье!

Всех влюбленных сведи, Аллах, снова вместе,

И меня охрани, господь, - я кончаюсь!"

И старуха опечалилась из-за него и сказала: "Сиди здесь, пока я не разузнаю кое-что для тебя; я скоро вернусь". И Али-Шар отвечал: "Слушаю и повинуюсь!"

И старуха оставила его и ушла и отсутствовала до полудня, а потом она вернулась к нему и сказала: "О Али, я думаю, что ты не иначе как помрешь от своей печали, так как ты теперь увидишь твою возлюбленную только на смертном пути. Жители дворца, проснувшись утром, увидели, что окно, которое выходит в сад, высажено, и обнаружили, что Зумурруд исчезла и с ней мешок денег христианина. И когда я пришла туда, я увидела, что вали стоит у ворот дворца со своими людьми. Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого!"

И когда Али-Шар услышал от старухи эти слова, свет сменился мраком перед лицом его, и он отчаялся в жизни и убедился в своей кончине. И он не переставая плакал, пока не упал без памяти. А когда он очнулся, его стала терзать любовь и разлука, и он заболел тяжкой болезнью. И Али-Шар не покидал дома, а старуха приводила к нему врачей, поила его питьями и приготовляла ему отвары в течение целого года, пока дух не вернулся к нему, и тогда он вспомнил о том, что минуло, и произнес такие стихи:

"Заботы собрались все, а милые разошлись,

И слезы текут спеша, и сердце горит мое.

Того велика любовь, не знает покоя кто

Любовью он изнурен, тоской и волнением.

Господь мои! Коль в чем-нибудь мне есть облегчение,

Пошли его мне скорей, пока я еще дышу".

А когда наступил другой год, старуха сказала: "О дитя мое, эта грусть и печаль, что овладели тобой, не вернут тебе твоей возлюбленной. Поднимайся, укрепи свою душу и отправляйся на поиски Зумурруд - может быть, ты нападешь на весть о ней".

И она до тех пор ободряла его и укрепляла, пока он не оживился, и тогда она сводила его в баню и напоила питьем и дала ему поесть курицы. И делала это с ним каждый день в течение месяца, пока Али-Шар не окреп. И он уехал и путешествовал до тех пор, пока не прибыл в город Зумурруд. И когда он вошел в ристалище и сед возле кушанья, и протянул руку, чтобы поесть, лю

дям стало жаль его, и они сказали: "О юноша, не ешь с этого блюда, со всяким, кто брал с него, случалась беда". - "Дайте мне поесть с него, пусть со мной делают что хотят, может быть, я отдохну от этой томительной жизни", - отвечал Али-Шар и съел первый кусок. И Зумурруд хотела призвать его к себе, но ей пришло на ум, что он голоден, и она сказала про себя: "Мне подобает дать ему поесть, чтобы он насытился".