Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 365

А царица Зумурруд спросила курда: "Как твое имя, кто ты по ремеслу и почему пришел в наш город?" И курд сказал: "О владыка султан, мое имя Осман, а по ремеслу я садовник. И причина моего прихода в этот город та, что я ищу вещь, которая у меня пропала". - "Ко мне доску с песком!" сказала царица. И ей принесли доску, и она взяла калам и стала гадать на песке и всматривалась в него некоторое время, а потом подняла голову и сказала курду: "Горе тебе, о скверный! Как это ты лжешь царям! этот песок говорит мне, что твое имя Джеван-курд и по ремеслу ты вор - берешь и отнимаешь неправедно достояние людей и убиваешь души, которые Аллах запретил убивать иначе, как за должное" [358].

И затем она закричала на него и сказала: "О кабан, будь правдив в своем рассказе, иначе я отрублю тебе голову!" И когда курд услышал слова царицы, он стал желтым, и обнажились его зубы. И он подумал, что если окажет правду, то спасется, и молвил: "Ты прав, о царь, но я раскаюсь теперь при твоей помощи и вернусь к Аллаху великому". - "Мне не дозволено оставить бедствие на дороге мусульман", - молвила царица. И потом она сказала кому то из своих людей: "Возьмите его, сдерите с него кожу и сделайте с ним то же самое, что вы сделали с подобным ему в прошлом месяце". И они сделали, что она им велела, и тогда любитель гашиша увидел, как солдаты схватили этого человека, он повернулся спиной к блюду с рисом и сказал: "Поистине, обращать к тебе лицо мyе запретно!"

Окончив есть, люди удалились и разошлись по домам, а царица поднялась во дворец и позволила мамлюкам уйти.

Когда же начался третий месяц [359], пришли, по обычаю, на ристалище люди, и им принесли кушанья, и все сели, ожидая разрешения, и вдруг вошла царица и села на престол и стала смотреть на собравшихся. И она увидела, что место около блюда с рисом пусто, хотя там могли бы поместиться четыре души, и удивилась этому. И царица повела вокруг глазами и бросила взгляд и вдруг увидала человека, который торопливо вошел в ворота ристалища и продолжал торопиться, пока не встал у стола. И он не нашел свободного места, кроме места возле блюда, и сел. И царица всмотрелась в него и увидела, что это тот проклятый христианин, который назвал себя Рашид-ад-дином, и подумала:

"Сколь благословенно это кушанье, в силки которого попался этот нечестивый!" А его приходу была диковинная причина - когда он вернулся из путешествия..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста двадцать третья ночь

Когда же настала триста двадцать третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда проклятый, который назвал себя Рашидад-дином, вернулся из путешествия, его домочадцы рассказали ему, что Зумурруд исчезла, а с нею мешок денег. И, услышав эту весть, он разодрал на себе одежду и стал бить себя по лицу и выщипал себе бороду. И он послал своего брата Барсума ее разыскивать. И когда вести о нем заставили себя ждать, Рашид-ад-дин сам вышел разыскивать своего брата и Зумурруд.

И судьбы закинули его в город Зумурруд и он вступил в этот город в первый день месяца. Пройдя до улицам, он увидел, что город пуст и вое его лавки затерты. И он заметил в окнах женщин и спросил одну из них о жителях этого города, и ему оказали, что царь ставит стол для всех людей в начале каждого месяца, и люди едят за ним вместе, и никто не может сидеть у себя дома или в лавке. И женщины указали ему, где ристалище, и, войдя туда, он увидел, что люди толпятся около кушаний. И он нашел для себя место только там, где стояло как всегда блюдо с рисом. И он сел и протянул руку, чтобы поесть с того блюда, и царица крикнула кому-то из воинов и сказала "Подайте того, кто сел около блюда с рисом!" И его узнали, как обычно, и схватили и поставили перед царицей Зумурруд.

"Горе тебе, как твое имя, кто ты по ремеслу и почему ты пришел в наш город?" - спросила она. И христианин сказал: "О царь времени, мое имя Русту м, и нет у меня ремесла, так как я бедняк дервиш". - "Подайте мне доску с песком и медный калам!" - сказала царица слоем людям, и ей, как всегда, подали то, что она потребовала; и Зумурруд взяла калам и стала чертить им на доске с песком и провела некоторое время, всматриваясь в нее, а потом она подняла голову и сказала христианину: "О собака, как это ты лжешь царям! Твое имя Рашид-ад-динхристианин, а ремесло твое в том, что ты учиняешь хитрости с невольницами мусульман и похищаешь их. Ты мусульманин наружно и христианин втайне. Говори правду, а если не скажешь правды, я отрублю тебе голову"

И христианин стал запинаться и сказал: "Ты прав, о царь времени!" И царица приказала разложить его и дать ему сто ударов бичом по каждой ноге, и тысячу ударов по телу, и потом содрать с него кожу и набить ее паклей, а после этого вырыть яму за городом и сжечь его, и насыпать в яму грязи и нечистот. И сделали так, как она приказала, а потом царица позволила людям есть, и они поели.

А когда люди кончили есть и ушли своей дорогой, царица Зумурруд поднялась к себе во дворец и сказала: "Слава Аллаху, который избавил мое сердце от тех, кто меня обидел". И она поблагодарила творца земли и небес и произнесла такие стихи:

"Землей они правили, и было правленье их

Жестоким, но вскоре уж их власти как не было,

Будь честны они, и к ним была бы честна судьба,

За зло воздала она злом горя и бедствия.

И ныне язык судьбы их видом вещает нам:

"Одно за другое; нет упрека на времени".

И когда она окончила свое стихотворение, ей пришел на мысль ее господин Али-Шар, и она заплакала обильными слезами, а потом она вернулась к разуму и сказала про себя: "Быть может, Аллах, который отдал меня во власть моих врагов, пошлет мне возвращенье любимых". И она попросила прощенья у Аллаха, великого, славного!

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста двадцать четвертая ночь

Когда же настала триста двадцать четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что царица попросила прощенья у Аллаха, великого, славного, и сказала: "Быть может" скоро Аллах сведет меня с моим возлюбленным Али-Шаром! Он ведь властен во всех вещах и всеблаг и сведущ о своих рабах".