Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 362

А потом он взвалил мешок и девушку на плечи и исчез с ними, как поражающая молния. И девушка сказала ему: "Старуха мне рассказывала, что ты из-за меня ослабел, а ты вон сильнее коня". Но вор не дал ей ответа, и тогда она ощупала его лицо, и оказалось, что у него борода, точно банный веник, и он словно кабан, который проглотил перья, и концы их торчат у него из горла. И девушка испугалась его и спросила: "Кто ты такой?" И вор отвечал: "О шлюха, я ловкач Джаван-курд из шайки Ахмедаад-Данафа [354], и вас сорок ловкачей, и все мы будем сегодня ночью мять тебе матку с вечера до утра". И, услышав его слова, Зумурруд заплакала, и стала бить себя по щекам, и поняла, что судьба одолела ее и что нет для нее хитрости, кроме как вручить себя Аллаху великому. И она стала терпеть и подчинилась приговору Аллаха великого и сказала: "Нет бога, кроме Аллаха! Всякий раз как мы освободимся от одной заботы, мы попадаем в еще большую".

А причиной прихода Джевана в это место было то, что он сказал Ахмеду-ад-Данафу: "О ловкач, я заходил в этот город еще раньше, до этого, и знаю пещеру за городом, которая вместит сорок человек. Я хочу пойти туда раньше вас и отвести мою мать в эту пещеру, а потом я вернусь в город и украду там что-нибудь вам на счастье, и буду хранить это для вас, пока вы не придете, и это будет вам от меня угощеньем в тот день".

И Ахмед-ад-Даваф сказал ему: "Делай что хочешь". И Джаван вышел раньше их и пришел прежде них в то место и поместил свою мать в пещере. А выйдя из пещеры, он увидел спящего солдата, подле которого был привязан конь, и зарезал его и взял его платье и коня. И он взял оружие и одежду солдата и спрятал их в пещере у своей матери, и привязал коня, а потом он вернулся в город, и шел до тех пор, пока не пришел ко дворцу христианина и не сделал того, о чем было раньше упомянуто, взяв тюрбан Али-Шара и забрав его невольницу Зумурруд. И он бежал с ней, пока не посадил ее подле своей матери, и тогда он сказал матери: "Сторожи ее, пока я не вернусь к тебе завтра утром"! И ушел..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста восемнадцатая ночь

Когда же настала триста восемнадцатая ночь, она сказала: "Дошло меня, о счастливый царь, что Джеван-курд сказал своей матери: "Сторожи ее, пока я не вернусь к тебе завтра утром". И потом он ушел, и Зумурруд сказала про себя: "Что это за небрежность, и отчего не спасти себя хитростью? Что же мне ждать, пока не придут эти сорок человек и не станут сменять на мне друг друга, так что сделают меня подобной кораблю, утонувшему в море?"

И она обернулась к старухе, матери Джевана-курда, и сказала: "О тетушка, не выйдешь ли со мной из пещеры, я поищу у тебя в голове на солнце". - "Да, клянусь Аллахом, доченька, - отвечала старуха, - я уже давно не была в бане, так как эти кабаны все время ходят со мною с места на место".

И Зумурруд вышла с нею и стала искать и убивать вшей в ее голове, пока старуха не почувствовала себя приятно и не заснула. И тогда Зумурруд поднялась и надела одежду солдата, которого убил Джеван-курд, и опоясалась его мечом и навела его тюрбан, так что стала точно мужчина. А потом она села на коня и взяла с собой мешок с золотом и сказала про себя: "О благой покровитель, покрой меня ради сана Мухаммеда, да благословит его Аллах и да приветствует!" И она подумала: "Если я поеду в город, меня, может быть, увидит кто-нибудь из родных этого солдата, и мне не будет добра". И она отказалась от въезда в город и - поехала по безводной пустыне, и непрестанно подвигалась вперед с мешком и конем, питаясь злаками земли и кормя ими коня, а пила она сама и поила коня из потоков. И так она ехала в течение десяти дней, а на одиннадцатый приблизилась к городу, прекрасному и безопасному, полному добра, от которого отвернулось время зимы с ее холодом, и улыбалось время весны с ее цветами и розами, и расцвели в городе цветы, и разлились потоки, и защебетали птицы. И когда Зумурруд достигла города и приблизилась к воротам, она увидала войска, эмиров и знатных жителей города, и удивилась, увидев их, и сказала про себя: "Все жители города собрались у ворот, какая этому может быть причина?" И она направилась к толпе. И когда она приблизилась, воины наперегонки бросились к ней и спешились и поцеловали землю меж ее рук и сказали: "Аллах да дарует тебе победу, о наш владыка султан!" И выстроились перед нею обладатели должностей, и воины стали расставлять народ по местам и говорили: "Аллах да дарует тебе победу и да сделает твой приход благословенным для мусульман, о султан миров! Да укрепит тебя Аллах, о царь времени, о единственный в века и столетия!"

И Зумурруд спросила их: "В чем с вами дело, о жители города?" И царедворец ответил: "Одарил тебя тот, кто не скупится на дары, и сделал тебя султаном этого города и правителем над шеями всех, кто находится в нем. Знай, что обычай жителей этого города таков: когда умирает царь и у него нет сына, войска выходят за город и ждут три дня, и человека, который придет в город по той дороге, по какой ты пришел, они делают султаном над собою. Слава же Аллаху, который привел к нам человека из детей турок, прекрасного лицом, - если бы явился к нам человек и меньший, чем ты, он был бы султаном".

А Зумурруд обладала верным взглядом во всех своих делах, и она сказала: "Не думайте, что я из сыновей простых турок, нет, я из сыновей вельмож, но я разгневался на своих родных и ушел от них и оставил их. Посмотрите на этот мешок с золотом, который я привез с собою, чтобы раздавать из него милостыню беднякам и нищим". И ее стали благословлять и обрадовались ей до крайней степени, и Зумурруд тоже обрадовалась и сказала про себя: "После того как я достигла этого..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста девятнадцатая ночь

Когда же настала триста девятнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Зумурруд сказала про себя: "После того как я достигла этого, Аллах, быть может, соединит меня с моим господином в этом месте - поистине, он властен в том, что захочет".