Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 359

И когда с тобой хоть один дружит дружбой чистою,

Только то и нужно. Живи же с этим единственным!

И они пролежали, обнявшись, до утра, и в сердце каждого из них поселилась любовь к другому. А затем девушка взяла занавеску и вышила ее цветным шелком и украсила золотыми нитками и обшила ее каймой с изображениями птиц. А по краям она вышила изображения животных и не оставила ни одного животного на свете, облик которого не изобразила бы на занавеске. И она провела, работая над занавеской, восемь дней, а когда занавеска была окончена, она скроила ее и выгладила и отдала ее своему господину и сказала: "Пойди на рынок и продай ее за пятьдесят динаров купцу, но берегись ее продать какому-нибудь прохожему - это будет причиной моей разлуки с тобой. У нас есть враги, которые о нас не забывают".

И Али-Шар сказал: "Слушаю и повинуюсь!" И пошел с занавеской на рынок, и продал ее купцу, как велела ему девушка, а затем он купил кусок материи и шелк и золотые нитки, как обычно, и то, что им было нужно из пищи, и принес это девушке и отдал ей остаток денег.

И каждые восемь дней она отдавала ему занавеску, которую он продавал за пятьдесят динаров, и так провели они целый год. А через год Али-Шар пошел с занавеской на рынок, как обычно, и отдал ее посреднику, и тому повстречался христианин, который дал ему шестьдесят динаров, но посредник отказался, и христианин все прибавлял, пока не сторговал занавеску за сто динаров, и он подкупил посредника десятью динарами. И посредник вернулся к Али-Шару и сообщил ему об этой цене, и стал хитрить с Али, чтобы тот продал занавеску христианину За такие деньги.

"О господин, не бойся этого христианина, тебе не будет от него беды", - оказал он Али. И купцы тоже напали на него, и он продал занавеску христианину, а сердце его было встревожено. И потом он взял деньги и пошел домой и увидел, что христианин идет за ним. "О христианин, чего ты идешь за мной?" - спросил он. И христианин ответил: "О господин, у меня есть дело, и я иду в конец улицы. Аллах да не сделает тебя нуждающимся!"

И не подошел еще Али к своему дому, как христианин догнал его, и Али-Шар спросил: "О проклятый, почему ты За мной следуешь, куда бы я ни пошел?" - "О господин, дай мне глоток воды, я хочу пить, а награда тебе будет от Аллаха великого", - сказал христианин. И Али-Шар подумал: "Это человек, находящийся под защитой [350], я он пришел ко мне за глотком воды; клянусь Аллахом, я не обману его ожиданий..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста тринадцатая ночь

Когда же настала триста тринадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Али-Шар подумал: "Это человек, находящийся под защитой, и он пришел ко мне за глотком воды; клянусь Аллахом, я по обману его ожиданий".

И затем он вошел в дом и взял кувшин и невольница Зумурруд увидела его и спросила: "О любимый, продал ли ты занавеску?" - "Да", - ответил АляШар. И она спросила: "Купцу или прохожему на дороге? Мое сердце чует разлуку". - "Я продал ее только купцу", - ответил Али-Шар. И девушка воскликнула: "Расскажи мне правду об этом деле, чтобы я могла исправить положение! Что это ты взял кувшин с водой?" - "Чтобы напоить посредника", - ответил Али-Шар. И девушка воскликнула: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха высокого, великого!"

И затем она произнесла такие два стихав

"К разлуке стремящийся, потише!

Не дай обмануть себя объятьям.

Потише! Обман присущ ведь року,

И дружбы конец - всегда разлука".

А потом Али вышел с кувшином и увидел, что христианин входит в проход дома. "Как ты пробрался сюда, собака? - воскликнул Али-Шар. - Как ты смеешь входить в дом без моего позволения?" - "О господин, - ответил христианин, - нет различия между воротами и проходом, и я тронусь со своего места только для того, чтобы выйти, а от тебя будет милость, добро, щедрость и благодеяние".

И он взял кувшин с водой и выпил то, что в нем было, и после этого передал его Али-Шару, и Али-Шар взял кувшин и ожидал, что христианин уйдет, но тот не поднимался. "Почему ты не встаешь и не уходишь своей дорогой?" - спросил Али-Шар. И христианин оказал: "О господин, не будь из тех, кто сделал доброе дело и попрекает им, или из тех, о ком сказал поэт:

Удалились те, что, когда стоял ты у двери их,

Лучше щедрых всех, что хотел ты, исполняли.

А когда ты встал у дверей других, после их дверей,

Так глоткам воды попрекать тебя там стали.

О владыка мой, - сказал он потом, - я напился и хочу, чтобы ты дал мне поесть чего бы то ни было, что есть в доме - все равно, будет это ломоть хлеба, или сухарь, или луковица".

"Вставай и не затевай ссоры, в доме ничего нет", - сказал Али. И христианин молвил: "О владыка, если в доме ничего нет, возьми эти сто динаров и принеси нам чегонибудь с рынка - хотя бы одну лепешку, чтобы у нас был хлеб и соль". - "Поистине, этот христианин сумасшедший! Я возьму у него эти сто динаров и принесу ему что-нибудь, что стоит два дирхема, и посмеюсь над ним", - подумал про себя Али-Шар. А христианин сказал: "О господин, я хочу только утолить голод, хоть бы сухой лепешкой и луковицей. Лучшая пища та, которая отгоняет голод, а не роскошные кушанья, и как хороши слова поэта:

Утоляют голод лепешкою засохшею,

Почему ж волненья сильны мои и горести?

Справедлива смерть - одинаково обращается

И с халифами и с несчастными она нищими!"

"Подожди здесь, я запру жилье и принесу тебе чегонибудь с рынка", сказал Али-Шар. И христианин молвил: "Слушаю и повинуюсь!"

И Али вышел, и запер комнаты, и повесил на дверь замок, и, взяв с собою ключ, пошел на рынок. Он купил поджаренного сыру, белого меда, бананов и хлеба и принес это христианину, и когда христианин увидел это, он воскликнул: "О владыка, этого много и хватит на десять человек, а я один. Может быть, ты поешь со мной?" - "Ешь один, я сыт", - ответил Али-Шар. И христианин воскликнул: "О владыка, мудрые сказали: "Кто не ест со своим гостем, тот дитя прелюбодеяния". И когда Али-Шар услышал от христианина эти слова, он сел и поел с ним немного. И он хотел принять руку..."