Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 342

Халиф сего времени, потомок прекраснейших.

Второй же из вас, кого зовете вы Джафаром,

Везирь у халифа он, владыка, владыки сын.

А третий из вас - Масрур, палач воздаяния,

И если май слова не ложны, а истинны,

Добился, чего хотел во всем этом деле я,

И радость со всех сторон мае в сердце пришла теперь".

И, услышав от юноши эти слова, Джафар поклялся ему, употребив двусмысленную клятву, что они - не те, кого он упомянул, а юноша засмеялся и сказал: "Знайте, о господа мои, что я не повелитель правоверных, и я назвал себя этим именем только для того, чтобы достичь того, чего я желаю от жителей этого города. Имя мое - Мухаммед Али, сын Али, ювелир. И мой отец был из числа Знатных, и он умер и оставил мне большое имущество: золото, серебро, жемчуг, кораллы, и яхонты, и топазы, и другие камни, и поместья, и бани, и рощи, и сады, и лавки, и печи, и рабов, и невольниц, и слуг. И случилось, что в какой-то день я сидел в своей лавке, окруженный слугами и челядью, и вдруг подъехала девушка верхом на муле, и прислуживали ей три невольницы, подобные лунам. И, приблизившись ко мне, она спешилась подле моей лавки и села подле меня и спросила: "Ты ли Мухаммед, ювелир?" И я ответил: "Да, это я, твой раб и невольник". А она спросила: "Есть ли у тебя ожерелья из драгоценных камней, подходящие для меня?" - "О госпожа, - отвечал я, - я тебе покажу и принесу тебе то, что у меня есть, и если тебе что-нибудь понравится, это будет счастьем для твоего раба, а если не понравится, то злой моею долей".

А у меня было сто ожерелий из дорогих камней, и я показал ей их все, но ни одно ей не понравилось, и она сказала: "Я хочу чего-нибудь лучше, чем то, что я видела".

А у меня было маленькое ожерелье, которое мой отец купил за сто тысяч динаров, и не найти подобного ему ни у кого из великих султанов; и я сказал девушке: "О госпожа, у меня осталось ожерелье из камней и драгоценностей, равным которому не владел никто из великих и малых". - "Покажи мне его, - сказала девушка, и, увидав ожерелье, она воскликнула: Вот то, что я ищу, и этого мне всю жизнь хотелось! Сколько оно стоит?" И я сказал: "Моему отцу оно стоило сто тысяч динаров". И девушка молвила: "Тебе будет пять тысяч динаров прибыли". - "О госпожа, ожерелье и его обладатель перед тобою, и нет у меня возражения!" - сказал я, и девушка молвила: "Прибыль обязательна, и это великая от тебя милость!"

А потом она тотчас же поднялась и поспешно села на мула и сказала мне: "О, господин, во имя Аллаха, пожалуй вместе с нами, чтобы взять деньги; твой сегодняшний день для нас подобен молоку!" [322] И я поднялся и запер лавку и отправился с ней, хранимый Аллахом, и мы шли, пока не достигли ее дома, и я увидел, что это дом, на котором ясны следы счастья. И ворота его были украшены золотом, серебром и лазурью, и на них были написаны такие два стиха:

О дом, пускай печаль в тебя не входит,

Господ твоих пусть время не обманет!

Прекрасен, дом, для всякого ты гостя,

Когда для гостя всюду стало тесно.

И девушка спешилась и вошла в дом, а мне велела посидеть на скамье у ворот, пока не придет меняла. И я просидел немного у ворот дома, и вдруг вышла ко мне невольница и сказала: "Господин, войди в сени: скверно, что ты сидишь у ворот". И я поднялся и вошел в сени и сел на скамеечку. И когда я сидел, вдруг вышла ко мне невольница и сказала: "О господин, моя госпожа говорит тебе: "Войди и посиди у дверей в зал, пока не получишь свои деньги". И я поднялся и вошел в комнату и просидел одно мгновенье, и вдруг увидел золотую скамеечку, перед которой была опущена шелковая занавеска. И эту занавеску вдруг подняли, и из-за нее появилась та девушка, что купила у меня ожерелье, и она открыла лицо, подобное кругу луны, а ожерелье было у нее на шее. И ум мой был восхищен, и сердце мое смутилось при виде этой девушки из-за ее чрезмерной красоты и прелести; и, увидав меня, девушка поднялась со скамеечки и побежала ко мне и воскликнула: "О свет моего глаза, всякий ли, кто красив, как ты, не сжалится над своей любимой?" - "О госпожа, - отвечал я, - красота вся в тебе, и она - одно из твоих свойств". А девушка молвила: "О ювелир, Знай, что я тебя люблю, и мне не верилось, что я тебя приведу к себе!" И затем она склонилась ко мне, и я поцеловал ее, и она меня поцеловала и притянула меня к себе и кинула меня к себе на грудь..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести девяносто первая ночь

Когда же настала двести девяносто первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что ювелир говорил: "И затем она склонилась ко мне и поцеловала меня и притянула меня к себе и кинула меня к себе на грудь. И она поняла, по моему состоянию, что я хочу сближения с нею, и сказала: "О господин, желаешь ли ты соединиться со мной запретно? Клянусь Аллахом, пусть не будет того, кто совершит подобные прегрешения и удовлетворится дурными словами! Я - девушка невинная, и не приближался ко мне никто, и я небезызвестна в городе. Знаешь ли ты, кто я?" - "Нет, клянусь Аллахом, о госпожа!" - ответил я, и она сказала: "Я Ситт-Дунья, дочь Яхьи ибн Халида, Бармакида [323], и брат мой - Джафар, везирь халифа".

И когда я услышал это, мое сердце отпрянуло от нее, и я воскликнул: "О госпожа, я не виноват, что напал на тебя: ты сама разохотила меня к сближению, приведя меня к себе!" - "С тобой не будет беды, - сказала девушка, - и ты непременно достигнешь желаемого так, как будет угодно Аллаху. Власть надо мной в моих руках, и кади заключит за меня брачный договор. Я хочу быть тебе женой и чтобы ты был мне мужем".

И потом она позвала кади и свидетелей и не пожалела стараний, и когда эти люди явились, сказала им: "Мухаммед Али, сын Али, ювелир, пожелал на мне жениться и дал мне это ожерелье в приданое, а я приняла его и согласилась". И они написали мой договор с девушкой, и я вошел к ней, и она велела принести приборы для вида, и кубки пустили вкруговую в наилучшем порядке и с совершеннейшим уменьем, и когда вино засверкало у нас в головах, девушка велела невольнице-лютнистке петь, и та взяла лютню и, заведя напев, произнесла такие стихи: