Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 318

И случилось так, что в один из дней он сидел, как всегда, на своем месте, служа халифу, и вдруг вошел в диван эмир с мечом и щитом и сказал: "О повелитель правоверных, да живет твоя голова после главы шестидесяти [280], - он умер в сегодняшний день". И халиф велел дать Ала-ад-дину почетную одежду и назначил его главой шестидесяти, на место умершего.

А у главы шестидесяти не было ни жены, ни сына, ни дочери, и Ала-ад-дин пошел и наложил руку на его имущество; и халиф сказал Ала-ад-дину: "Похорони его в земле и возьми все, что он оставил из денег, рабов, невольниц и слуг".

А затем халиф взмахнул платком, и диван разошелся, и Ала-ад-дин вышел, и у его стремени был начальник Ахмед-ад-Данаф - начальник правой стороны у халифа, со своими сорока приспешниками, а слева от Ала-ад-дина был Хасан Шуман, начальник левой стороны у халифа, со своими сорока приспешниками.

И Ала-ад-дин обернулся к Хасану Шуману и его людям и сказал: "Будьте ходатаями перед начальником Ахмедом-ад-Данафом, - может быть, он примет меня в сыновья по обегу Аллаху". И начальник принял его и сказал: "Я и мои сорок приспешников будем ходить перед тобою в диван каждый день".

И Ала-ад-дин оставался на службе у халифа в течение нескольких дней, и в какой-то день случилось, что Ала-аддин вышел из дивана и пошел к себе домой, отпустив Ахмеда-ад-Данафа и тех, кто был с ними, идти своей дорогой. И он сел со своей женой Зубейдой-лютнисткой и зажег свечи, и после этого она поднялась, чтобы исполнить нужду, а Ала-ад-дин сидел на месте. И вдруг он услышал великий крик, и поспешно поднялся, чтобы посмотреть, кто это кричал, и увидел, что кричала его жена Зубейда-лютнистка и что она лежит на земле. И Ала-аддин положил руку ей на грудь, и оказалось, что она мертва.

А дом ее отца был перед домом Ала-ад-дина, и отец услышал ее крики и спросил: "В чем дело, господин мой Ала-ад-дин?" - "Да живет твоя голова, о батюшка, после твоей дочери Зубейды, - ответил Ала-ад-дин, - но уважение к мертвому, о батюшка, состоит в том, чтобы Зарыть его".

И когда настало утро, Зубейду схоронили в земле, и Ала-ад-дин стал утешать ее отца, а отец утешал Ала-аддина.

Вот что было с Зубейдой-лютнисткой. Что же касается Ала-ад-дина, то он надел одежды печали и удалился из дивана, и глаза его стали плачущими, а сердце печальным.

И халиф спросил: "О везирь, по какой причине Алаад-дин удалился из дивана?" И везирь ответил: "О повелитель правоверных, он горюет по своей жене Зубейде и Занят, принимая соболезнования". - "Нам следует выказать ему соболезнование", - сказал халиф везирю; и везирь ответил: "Слушаю и повинуюсь!" И халиф с везирем и несколькими слугами вышли и сели верхом и отправились к дому Ала-ад-дина.

И Ала-ад-дин сидел и вдруг видит - халиф и везирь и те, кто был с ними, приближаются к нему. И он встал им навстречу и поцеловал землю перед халифом, и халиф сказал ему: "Да возместит тебе Аллах благом!" А Ала-аддин отвечал: "Да продлит Аллах для нас твою жизнь, о повелитель правоверных". - "О Ала-ад-дин, - спросил халиф, - почему ты удалился из дивана?" - "Из-за печали по моей жене Зубейде, о повелитель правоверных", ответил Ала-ад-дин; и халиф сказал: "Прогони от души заботу. Твоя жена умерла по милости великого Аллаха, и печаль тебе ничем не поможет". - "О повелитель правоверных, я оставлю печаль по ней только тогда, когда умру и меня зароют возле нее", - сказал Ала-аддин; и халиф молвил: "Поистине, в Аллахе замена всему минувшему, и не освободят от смерти ни ухищрения, ни деньги! От Аллаха дар того, кто сказал:

Ведь всех, кто женой рожден, хоть длительно счастье их,

Когда-нибудь понесут на ложе горбатом,

И как веселиться тем и жить в наслаждении,

Кому на ланиты прах и землю насыплют?"

И халиф, кончив утешать Ала-ад-дина, наказал ему не удаляться из дивана и отправился в свое жилище, а Алаад-дин проспал ночь, а когда наступило утро, сел на коня и поехал в диван. И он вошел к халифу и поцеловал перед ним землю, и халиф пошевелился ради Ала-ад-дина на престоле и сказал ему: "Добро пожаловать! - и приветствовал его и посадил его на место и молвил: - О Алаад-дин, ты мой гость сегодня вечером".

И потом он пошел с ним к себе во дворец и, призвав одну невольницу по имени Кут-аль-Кулуб, сказал ей: "У Ала-ад-дина была жена по имени Зубейда, которая развлекала его в горе и заботе. Она умерла по милости великого Аллаха, и я хочу, чтобы ты сыграла ему музыку на лютне..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести шестьдесят вторая ночь

Когда же настала двести шестьдесят вторая ночь [281], она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что халиф сказал невольнице Кут-аль-Куч "Я хочу, чтобы ты сыграла ему музыку на лютне, чудеснейшую среди всего существующего, и он бы утешился в заботе и печали".

И невольница начала и сыграла диковинную музыку; и халиф молвил: "Что скажешь, Ала-ад-дин, о голосе этой невольницы?" - "У Зубейды голос лучше, чем у нее, но она искусница в игре на лютне, так что из-за нее ликуют каменные скалы", - ответил Ала-ад-дин. И халиф спросил: "Она тебе нравится?" - "Нравится, о повелитель правоверных", - ответил Ала-ад-дин; и халиф воскликнул: "Клянусь жизнью моей головы и могилой моих дедов, она подарок тебе от меня - и она и ее невольницы".

И Ала-ад-дин подумал, что халиф шутит с ним, а наутро халиф вошел к своей невольнице Кут-аль-Кулуб и сказал ей: "Я подарил тебя Ала-ад-дину"; и она обрадовалась этому, так как видела Ала-ад-дина и полюбила его.

Потом халиф перешел из дворцового помещения в диван и, призвав носильщиков, сказал им: "Перенесите пожитки Кут-аль-Кулуб в дом Ала-ад-дина и посадите ее в носилки вместе с ее невольницами"; и они перевезли ее с невольницами и пожитками в дом Ала-ад-дина и привели ее во дворец, а халиф просидел в помещении суда до конца дня, и затем диван разошелся, и он ушел к себе во дворец.

Вот что было с халифом; что же касается Кут-альКулуб, то, войдя во дворец Ала-ад-дина со своими невольницами (а их было сорок невольниц, кроме евнухов), она сказала двум евнухам: "Один из вас сядет на скамеечку справа от ворот, а другой сядет на скамеечку слева, и когда придет Ала-ад-дин, поцелуйте ему руки и скажите ему: "Наша госпожа, Кут-аль-Кулуб, просит тебя во дворец. Халиф подарил ее тебе вместе с ее невольницами".