Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 276

Совершенна так красота твоя! Описать ее,

Кто речист, бессилен, - смутит она говорящего".

Потом евнух поставил Камар-аз-Замана за занавеской" висевшей на двери, и Камар-аз-Заман спросил его: "Какой способ тебе приятнее: чтобы я вылечил и исцелил твою госпожу отсюда или чтобы я пошел к ней и вылечил ее по ту сторону занавески?" И евнух изумился его словам и сказал: "Если ты вылечишь ее отсюда, это увеличит твои достоинства".

Тогда Камар-аз-Заман сел за занавеской и, вынув чернильницу и калам, взял бумажку и написал на ней такие слова: "Это письмо от того, кого любовь истомила и страсть погубила, и печаль изнурила, кто на жизнь надежды лишился и в близкой кончине убедился. И нет для сердца его болезного помощника и друга любезного, и для ока, что ночью не спит, нет никого, кто заботу победит. И днями он в пламени сгорает, а ночами, как под пыткой, страдает, и тело его худоба изводит, но гонец от любимого не приходит".

А потом он написал такие стихи:

"Пишу, и душа моя тебя поминает лишь,

И веки сгоревшие не слезы, а кровь струят.

Печаль и страдания на тело надели мне

Рубаху томления, и в ней я влачу его.

Я сетовал на любовь, любовью терзаемый,

И нет для терпения местечка в душе моей.

К тебе обращаюсь я: "Будь щедрой и кроткою

И сжалься" - душа моя в любви разрывается",

А под стихами он написал такие созвучия: "Сердец исцеленье - любимым единенье. Кого любимый терзает, того Аллах исцеляет. Кто из нас иль из вас обманщиком будет, тот желаемого не добудет. Нет лучше, чем любящий и верный любимому, что суров безмерно".

И он написал, подписываясь: "От безумно влюбленного, любящего, смущенного, любовью и страстью возбужденного, тоской и увлечением плененного Камар-аз-Замана, сына Шахрамана, - единственной во все времена, что среди прекрасных гурий избрана, госпоже Будур, чей отец - царь аль-Гайюр. Знай, что ночи провожу я в бденье, а дни свои влачу в смущенье, больной, истощенный, любящий, увлеченный, многие вздохи испускающий, обильные слезы проливающий, любовью плененный, тоской умерщвленный, с душою, разлукой прожженной, страсти заложник, недугов застольник. Я бодрствующий, чье око сном не смежается, влюбленный, чьи слезы не прекращаются, и огня сердца моего не погасить, а пламени страсти не сокрыть".

А потом Камар-аз-Заман написал на полях письма вот какой превосходный стих:

"Привет мой из сокровищ благ господних

" Тому, кто держит и мой дух и сердце".

И еще он написал:

"Хоть слово в подарок мне вы дайте и, может быть,

Меня пожалеете, и дух мой смирится.

И правда, от страсти к вам, влюбленный, считаю я

Пустым то, что пережил - мое униженье.

Аллах, сохрани же тех, к кому отдален мой путь!

Я скрыл свои чувства к ним в достойнейшем месте.

Но вот свои милости послала ко мне судьба,

И ныне закинут я к порогу любимой.

Я видел Буду со мной на ложе лежащею

Светила луна моя в лучах ее солнца".

А потом Камар-аз-Заман, запечатав это письмо, написал на месте адреса такие стихи:

"Письмо ты спроси о том, что пишет перо мое,

Поведают письмена любовь и тоску мою.

Вот пишет рука моя, а слезы текут из глаз,

И жалуется любовь бумаге из-под пера.

Пусть вечно течет слеза из глаз на бумаги лист,

Коль слезы окончатся, польется за ними кровь".

А заканчивая письмо, он, наконец, написал еще:

"Я перстень послал тебе, что в день единения

Я взял своему взамен, - пришли же мне перстень мой".

Потом Камар-аз-Заман положил перстень Ситт Будур в свернутую бумажку и отдал ее евнуху, а тот взял ее и вошел с нею к своей госпоже..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи,

Двести пятая ночь

Когда же настала двести пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Камар-аз-Заман положил перстень в бумажку и отдал ее евнуху, а ют взял ее и вошел к Ситт Будур. И царевна взяла бумажку из рук евнуха и, развернув ее, увидала, что в ней ее перстень, - он самый, - и прочитала бумажку, а когда она поняла ее смысл, то узнала, что письмо от ее возлюбленного и что это он стоит за занавеской. И ее ум улетел от счастья, и грудь ее расправилась и расширилась, и от избытка радости она произнесла такие стихи;

"Горевала я, как пришлось с тобой разлучиться нам,

И пролили веки потоки слез в печали.

И поклялась я, что когда бы время свело нас вновь,

О разлуке бы поминать не стал язык мой.

Налетела радость, но бурно так, что казалось мне,

Что от силы счастья меня повергла в слезы.

О глаза мои, ныне слезы лить уж привычно вам,

И вы плачете и от радости и с горя".

А когда Ситт Будур окончила свои стихи, она тотчас поднялась и, упершись ногами в стену, с силой налегла на железный ошейник и сорвала его с своей шеи, а потом она порвала цепи и, выйдя из-за занавески, бросилась к Камар-аз-Заману и поцеловала его в рот, как клюются голуби, и, обняв его от сильной любви и страсти, воскликнула: "О господин мой, явь это или сон? Неужели Аллах послал нам близость после разлуки? Слава же Аллаху за то, что мы встретились после того, как потеряли надежду!"

И когда евнух увидал, что она в таком состоянии, он выбежал бегом и, придя к царю аль-Гайюру, поцеловал землю меж его рук и сказал: "Знай, о мой владыка, что этот звездочет - шейх звездочетов и ученее их всех. Он вылечил твою дочку, стоя за занавеской и не входя к ней". - "Посмотри хорошенько, верная ли это весть!" - сказал царь. И евнух ответил: "О господин, встань и взгляни на нее, она нашла в себе столько сил, что порвала железные цепи и вышла к звездочету и принялась его целовать и обнимать".

И тогда царь аль-Гайюр поднялся и вошел к своей дочери, а та, увидав его, встала на ноги, закрыла себе голову и произнесла такое двустишие:

"Не люблю зубочистку я, потому что,

Ее вспомнив, скажу всегда: "Без тебя я!"

А арак, тот любезен мне, потому что,

Его вспомнив, скажу всегда: "Тебя вижу!" [236]

И тогда отец ее до того обрадовался ее благополучию, что едва не улетел, и он поцеловал дочь меж глаз, так как любил ее великой любовью. И царь аль-Гайюр обратился к Камар-аз-Заману и спросил его, кто он, и сказал: "Из каких ты земель?" И Камар-аз-Заман рассказал царю о своем происхождении и сане и осведомил его о том, что его отец - царь Шахраман. А затем Камар-аз-Заман рассказал ему всю историю, с начала и до конца, и поведал ему обо всем, что приключилось у него с Ситт Будур и как он взял у нее с пальца ее перстень и надел ей свой перстень. И царь аль-Гайюр изумился и воскликнул: "Поистине, вашу историю надлежит записать в книгах, чтобы ее читали после вас поколения за поколениями!"