Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 228

А после того обратились к остальным двум из этих трех, из которых один был черный раб, и спросили его: "А ты, как тебя зовут, скажи нам правду!" И он отвечал: "Меня зовут аль-Гадбан", и рассказал им о том, что у него произошло с царицей Абризой, дочерью царя Хардуба, царя румов, как он убил ее и убежал. И раб еще не закончил своей речи, как царь Румзан скинул ему голову мечом и воскликнул: "Слава Аллаху, который дал мне жизнь, и я отомстил за мою мать собственной рукой!" И он передал всем, что рассказала ему его нянька Марджана об этом рабе по имени аль Гадбан.

А после того обратились к третьему, и был это верблюжатник, которого наняли жители Иерусалима, чтобы свезти Дау-аль-Макана и доставить его в больницу Дамаска сирийского, и он бросил ею у топки и ушел своей дорогой.

"Расскажи нам твою повесть и говори правду", - сказали ему, и верблюжатник рассказал обо всем, что произошло у него с султаном Дау-аль Маканом, как он увез его больного из Иерусалима, чтобы доставить его в Дамаск, и бросил его у больницы и как жители Иерусалима принесли ему деньги, и он взял их и убежал, кинув Дауаль Макана на куче навоза возле топки бани. И не окончил он еще говорить, как султан Кан-Макан взял меч и, ударив верблюжатника, скинул ему голову и воскликнул: "Слава Аллаху, который сохранил мне жизнь, и я отомстил этому обманщику за то, что он сделал с моим отцом! Я слышал этот самый рассказ от моего отца".

И потом цари сказали друг другу: "Нам осталась только старуха Шавахи, по прозванию 3ат-ад-Давахи, - она виновница этих испытаний, так как ввергла нас в бедствия. Кто поможет нам отомстить ей и снять позор?"

И царь Румзан, дядя царя Кан-Макана, сказал ему: "Она обязательно должна явиться!" И в тот же час и минуту царь Румзан написал письмо и послал его своей прабабке, старухе Шавахи, по прозванию Зат-ад-Давахи, и говорил ей в нем, что он овладел царством Дамаска, Мосула и Ирака, разбил войско мусульман и взял в плен их царей. "И я хочу, - говорил он, чтобы ты всенепременно явилась ко мне с царевной Суфией, дочерью царя Афридуна, царя аль Кустантынии, и с кем хочешь из вельмож христиан, но без войска, так как в этих странах безопасно, ибо они стали нам подвластны".

И когда письмо дошло до старухи, она прочитала его и, узнав почерк царя Румзана, сильно обрадовалась, и в ют же час и минуту она собралась в путь вместе с царевной Суфией, матерью Нузхат-аз-Заман, и теми, кто им попутствовал, и они ехали, пока не достигли Багдада. И посланец выехал вперед и сообщил об их прибытии.

И тогда Румзан сказал: "Наше благо требует, чтобы мы оделись в одежды франков и встретили старуху мы будем тогда в безопасности от ее хитростей и обманов". И все ответили: "Слушаем и повинуемся!" - и надели франкское платье. И когда Кудыя-Факан увидела это, она воскликнула: "Клянусь господом, которому поклоняются, не знай я вас, я бы наверное сказала, что вы франки!"

А потом Румзан пошел впереди них, и они вышли навстречу старухе, с тысячей всадников, и когда глаза уже встретились с глазами, Румзан сошел с коня и поспешил к ней, а старуха, увидав Румзана, узнала его и, спешившись, обняла его за шею. И Румзан так сдавил ей рукой ребра, что чуть не сломал се, и старуха спросила его: "Что это такое, о дитя мое?" Но она еще не закончила этих слов, как вышли к ним Кан-Макан и везирь Дандан, и витязи закричали на бывших с нею невольниц и слуг и забрали их всех и вернулись в Багдад.

И Румзан приказал украсить Багдад, и город украшали три дня, а потом вывели старуху Шавахи, по прозванию Зат-ад-Давахи, на голове которой был красный колпак из листьев, окаймленный ослиным навозом, и впереди нее шел глашатай и кричал: "Вот воздаяние тому, кто посягает на царей, сыновей царей и царских детей".

А затем ее распяли на воротах Багдада, и когда ее люди увидели, что с ней случилось, они все приняли ислам. И Кан-Макан, его дядя Румзан, Нузхат-аз-Заман и везирь Дандан удивились этой диковинной истории и велели писцам занести ее в книги, чтобы ее читали те, кто будет после них, и провели остальное время в сладчайшей и приятнейшей жизни, пока не пришла к ним Разрушительница собраний.

Вот и конец того, что до нас дошло о превратностях времени, постигших царя Омара ибн ан-Нумана, его сыновей Шарр-Кана и Дау-аль-Макана и сына его сына Кан-Макана и дочь его Нузхат-аз-Заман и ее дочь Кудыя-Факан".

РАССКАЗЫ О ЖИВОТНЫХ И ПТИЦАХ

И сказал потом царь Шахразаде: "Хочу, чтобы ты мне теперь рассказала что-нибудь из рассказов о животных и птицах". А сестра ее, Дуньязада, воскликнула: "Я не видела за все это время, чтобы у царя расправилась грудь когда-нибудь, кроме сегодняшней ночи, и я надеюсь, что исход твоего дела с ним будет благополучен". А царя в это время настиг сон, и он заснул...

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Сто сорок шестая ночь

РАССКАЗ О ГУСЫНЕ И ЛЬВЕНКЕ

Когда же настала сто сорок шестая ночь, Шахразада сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что был в древние времена и минувшие годы павлин, который ютился на берегу моря со своей женой. И место это изобиловало львами, и были там всякие звери, а деревья и реки были в том месте многочисленны.

И этот павлин с женою ютились ночью на одном дереве из этих деревьев, боясь зверей, а днем спозаранку вылетали, чтобы найти пропитание. И они жили так, пока их страх не усилился, и стали они искать другое место, где бы приютиться. И когда они искали такое место, вдруг показался остров, изобилующий деревьями и реками, и они опустились на этот остров, и поели и напились, и тогда вдруг подбежала к ним гусыня. В сильном испуге бежала она до тех пор, пока не прибежала к дереву, на котором был павлин с женой, и тогда только успокоилась.

И павлин не усомнился, что у этой гусыни удивительная история, и спросил ее, что с нею и почему она боится, и гусыня сказала: "Я больна от ужаса и от страха перед сыном Адама. Берегись и еще раз берегись сыновей Адама!" - "Не бойся, раз ты добралась до нас", - сказал ей павлин, и гусыня воскликнула: "Слава Аллаху, который облегчил мою заботу и горе благодаря вашей близости! Я пришла, желая вашей дружбы".