Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 156

Спросили Абу-Хазима: "Кто счастливейший из людей?" И он сказал: "Человек, жизнь которого проходит в повиновении Аллаху". - "А кто глупейший из людей?" - спросили его. И он ответил: "Тот, кто продает свою будущую жизнь за здешнюю жизнь другого".

Передают, что когда Муса [146] - мир с ним! - пришел к воде Мадьянитов [147], он сказал: "Господи, я нуждаюсь во благе, которое ты мне ниспослал!" И Муса просил своего господа, но не просил людей. И пришли две девушки, и он напоил их скотину и не пустил пастухов вперед. И девушки, вернувшись, рассказали об этом своему отцу, Шуайбу, - мир с ним! А тот сказал: "Может быть, он голоден?" - и он велел одной из них: "Воротись к нему и позови его!" И девушка, придя к Мусе, закрыла лицо и сказала: "Мой отец зовет тебя, чтобы дать тебе награду за то, что ты принес нам воды". Но Муса не желал этого и не хотел следовать за нею. А это была женщина с большим задом, и ветер подымал ее одежду, так что Мусе был видел ее зад, и он зажмуривал глаза. И потом он сказал ей: "Будь сзади, а я пойду впереди тебя". И она шла сзади, пока он не вышел к Шуайбу - мир с ним!

Когда ужин был приготовлен..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьдесят третья ночь

Когда же настала восемьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану: "И пятая невольница говорила твоему отцу: "И Муса - мир с ним! - вошел к Шуайбу, когда ужин был приготовлен. И Шуайб сказал ему: "О Муса, я хочу дать тебе награду за то, что ты принес им воды. А Муса отвечал: "Я из людей того дома, где не продают деяния будущей жизни за все золото и серебро на земле". - "О юноша, - ответил Шуайб, - ты ведь мой гость, а мой обычай и обычай моих отцов почтить гостя, накормив его пищей". И Муса поел, а затем Шуайб нанял его на время восьми паломничеств, то есть лет, и как плату за это предназначил ему в жены одну из своих дочерей. И работа Мусы для Шуайба была за нее выкупом, как сказал Аллах великий, говоря за Шуайба: "Я хочу женить тебя на одной из этих моих двух дочерей за то, что ты прослужишь у меня восемь паломничеств. И если ты завершишь десяток, это будет от тебя, а я не хочу тебя затруднять".

Один человек сказал своему другу, которого он долго не видел: "Ты заставил меня тосковать, так как я давно не видел тебя". - "Меня отвлек от тебя ибн Шихаб, - ответил его друг. - Знаешь ли ты его?" - "Да, сказал спрошенный, - он уже тридцать лет мой сосед, но я с ним не заговариваю". - "Ты забыл Аллаха и потому забыл соседа, а если бы ты любил Аллаха, то любил бы и соседа, - ответил ему друг. - Разве ты не знаешь, что сосед имеет такие же права на соседа, как родственник?"

Говорил Хузейфа: "Мы вступим в Мекку вместе с Ибрахимом ибн Адхамом, и Шакик аль-Бальхи тоже совершал паломничество в этом году. Мы встретились во время обхода, и Ибрахим спросил Шакика: "Как вы поступаете в ваших землях?" - "Когда имеем - едим, а когда голодаем - терпим", - ответил Шакик. И Ибрахим воскликнул: "Так делают собаки из Балха! Мы же, когда имеем, почитаем Аллаха, а когда голодаем, воздаем ему хвалу". И Шакик сел перед Ибрахимом и сказал ему: "Ты мой наставник".

Говорил Мухаммед ибн Имран: "Один человек спросил Хамима Глухого: "Что заставляет тебя полагаться на Аллаха?" И тот отвечал: "Два обстоятельства: я знаю, что мой удел не съест никто, кроме меня, и моя душа спокойна о нем. И я знаю также, что я сотворен не без ведома Аллаха, и потому я в смущении перед пим".

Затем пятая девушка отошла, и выступила старуха, и, поцеловав землю меж рук твоего отца девять раз, сказала:

"Ты слышал, о царь, что они все говорили о подвижничестве. Я последую их примеру и расскажу часть того, что дошло до меня о великих предках.

Говорят, что имам аш-Шафии разделял ночь на три части: первая треть для науки, вторая для сна и третья - для ночной молитвы.

А имам Абу-Ханифа бодрствовал полночи, и один человек указал на него, когда он проходил, и сказал другому: "Этот бодрствует всю ночь". И, услышав это, имам сказал: "Мне стыдно перед Аллахом, что приписывается мне то, чего во мне нет". И стал после этого бодрствовать всю ночь.

Говорил ар-Раби: "Аш-Шафии целиком произносил Коран в течение месяца рамадана семьдесят раз, и все это во время молитвы".

Говорил аш-Шафии - да будет доволен им Аллах! - "Я десять лет не ел досыта ячменного хлеба, так как сытость ожесточает сердце, уничтожает сообразительность, навлекает сон и делает сытого слишком слабым, чтобы стоять на молитве".

Передают со слов Абд-Аллаха ибн Мухаммеда ас-Суккари, что он говорил: "Я беседовал с Омаром, и он сказал мне: "Я не видел человека благочестивей и красноречивей, чем Мухаммед ибн Идрис-аш-Шафии. Случилось, что я вышел вместе с аль-Харисом ибн Лабибом ас-Саффаром, - а аль-Харис был учеником аль-Музани, - и у него был прекрасный голос. И он прочел слова Аллаха - велик он: "Бог день, когда они не заговорят и не будет им позволено оправдаться). И я увидел, что у имама аш-Шафии изменился цвет лица и волосы поднялись на его коже, и он сильно задрожал и упал без сознания. Придя в себя, он воскликнул: "У Аллаха ищу спасения от того, чтобы быть на месте лжецов и в толпе небрегущих. О боже, перед тобою смиряются сердца знающих! О боже, подари мне прощение моих грехов по твоей щедрости и укрась меня твоим покровом и прости мне мое неумение по величию лика твоего!" А затем я поднялся и ушел.

Говорил кто то из верных людей: "Когда я пришел в Багдад, аш-Шафии был там. Я сел на берегу, чтобы омыться для молитвы, и вдруг мимо меня прошел человек и сказал мне: "О молодец, совершай хорошо омовение, и Аллах даст тебе хорошее и в здешней жизни и в будущей". И я обернулся и вижу - идет человек, за которым следует толпа. Я поторопился с омовением и пошел по его следам, и он обернулся ко мне и спросил: "Есть у тебя какая-нибудь нужда?" - "Да, - ответил я, - научи меня тому, чему научил тебя Аллах великий". - "Знай, - сказал человек, - что тот, кто правдив с Аллахом - спасается, а кто любит свою веру - уцелеет от гибели. Кто воздержан в здешней жизни, глаза того прохладятся в жизни будущей". - "Не прибавить ли тебе еще?" - спросил он. И когда я ответил: "Да", он сказал: "Будь воздержан в этой жизни и жаден до будущей. Будь правдив в твоих делах и спасешься со спасающимся". И он ушел, а я спросил о нем, и мне сказали: "Это имам аш-Шафии".