Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 155

Говорил Сапд ибн Джубейр: "Я был вместе с Фудалой ибн Убейдом и сказал ему: "Дай мне наставление", а он отвечал: "Запомни из моих слов две черты: не придавай Аллаху никого в товарищи и не обижай ни одну из тварей Аллаха". И он произнес такое двустишие:

"Таким, каким хочешь, будь - Аллах многомилостив.

Заботы оставь свои - ведь в жизни дурными

Два дела лишь должно счесть, - не будь же ты Близок к ним,

Придача богов других и к людям жестокость".

А сколь прекрасны слова поэта:

"Когда ты не взял с собой запас благочестия

И встретишь по смерти тех, кто им запастись успел"

Ты каяться будешь в том, что с ними несходен ты,

И в том, что запаса ты не сделал, подобно им",

Затем выступила третья девушка, после того как отошла вторая, и сказала:

"Поистине, глава о подвижничестве очень обширна, но я расскажу из нее кое-что, что мне вспомнится со слов благочестивых предков.

Сказал кто-то из знающих: "Я радуюсь смерти и не уверен, что найду в ней отдых. Но я знаю, что смерть стоит между мужем и его делами, и я надеюсь, что добрые дела будут удвоены, а злые дела прекратятся".

Когда ученый Ата-ас-Сулами заканчивал наставление, он начинал трястись, дрожать и горько плакать. Его спросили: "Почему эго?" И он отвечал: "Я собираюсь приступить к великому делу, а именно - стать перед лицом великого Аллаха, чтобы поступать сообразно с моим наставлением. Поэтому-то Али Звина-аль-Абидин [139], сын аль-Хусейна, дрожал, вставая на молитву, и когда его спросили об этом, он сказал: "Разве знаете вы, перед кем я встаю и к кому обращаюсь?"

Говорят, что рядом с Суфьяном ас-Саури жил один слепой человек, и когда наступал месяц рамадан [140], он выходил с людьми молиться, но молчал и оставался дольше других. И говорил Суфьян: "Когда настанет день воскресения, приведет людей Корана, и они будут выделены среди других тем признаком, что им оказано будет большое уважение".

Говорил Суфьян: "Если бы душа утвердилась в сердце как следует, оно бы наверно взлетело от радости, стремясь к раю, и от печали и страха перед огнем".

И говорят со слов Суфьяна, что он сказал: "Смотреть в лицо несправедливому - грех".

Затем третья девушка отошла и выступила четвертая и сказала:

"А вот и я расскажу кое-что из того, что мне вспомнится из рассказов о праведниках.

Передают, что Бишр Босоногий [141] говаривал: "Я слышал, как Халид [142] говорил: "Берегись тайного многобожия!" - "А что такое тайное многобожие?" - спросили его. И он сказал: "Если кто-нибудь из вас молится и очень долго длит поясные и земные поклоны, то снова становится нечистым".

Говорил кто-то из знающих: "Добрые дела искупают злые", а Ибрахим говорил: "Я пробил Бишра Босоногого открыть мне кое-что из тайн истинной жизни, и он сказал мне: "О сынок, этой науке нам не следует учить всякого: из каждой сотни - пять, как подать с денег". И я нашел его слова прекрасными и одобрил их, - говорил Ибрахим ибн Адхам, - и однажды я молюсь и вижу - Бишр тоже молится. И я встал сзади него, творя поклоны, пока не прокричал муздзин [143]. И тут поднялся человек в обтрепанной одежде и сказал: "О люди, берегитесь вредоносной правды, и нет зла в полезной лжи; в необходимости нет выбора, и не помогут слова при отсутствии блага, как не повредит молчание, когда оно есть". Однажды я увидел, - говорил Ибрахим, - как у Бишра упал даник [144], и я встал и подал ему вместо него дирхем, но он сказал: "Я не возьму его". - "Это вполне дозволено", - сказал я. И Бишр отвечал: "Я не променяю на блага здешней жизни блага жизни будущей. Рассказывают, что сестра Бишра Босоногого отправилась к Ахмеду ибн Ханбалю... [145]"

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьдесят вторая ночь

Когда же настала восемьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану: "И девушка говорила твоему отцу, что сестра Бишра Босоногого отправилась к Ахмеду ибн Ханбалю и сказала ему: "О Имам веры, мы прядем ночью и работаем для жизни днем. Мимо нас редко проходят стражники Багдада со светильниками, а мы сидим на крыше и прядем при свете их. Запретно ли это нам?" - "Кто ты?" - спросил ее Ахмед ибн Ханбаль. "Сестра Бишра Босоногого", - отвечала она. И ибн Ханбаль воскликнул: "О семейство Бишра, я не перестаю усматривать благочестие в ваших сердцах".

Говорил кто-то из знающих: "Когда Аллах хочет своему рабу добра, он открывает ему врата дела".

Когда Малик ибн Динар проходил по рынку и видел что-нибудь, чего ему хотелось, он говорил: "О душа, черни, я не соглашусь на то, чего ты желаешь!" И говорил он: "Да будет доволен Аллах, спасение души в том, чтобы перечить ей, а беда для души в том, чтобы ей следовать".

Говорил Мансур ибн Аммар: "Однажды я совершил паломничество и направлялся в Мекку через Куфу, а ночь была темная. И вдруг я услышал, как кто-то кричит в глубине ночи: "О боже, клянусь твоей славой и величием, совершив грех, я не хотел тебя ослушаться, и я не отрицаю бытия твоего. Это прегрешение ты судил мне совершишь в твоей предвечной безначальности. Прости же мне то, в чем я преступил; я ослушался тебя по неведению!" И, окончив молиться, он произнес такой стих из Корана: "О те, кто уверовал, охраняйте себя и ваших близких от огня, топливо которого - люди и камни...", и я услышал шум падения, причины которого я не знал, и уехал. А когда настал следующий день, мы шли по дороге и увидели похоронное шествие, и за ним шла старуха, силы которой ушли. Я спросил ее об умершем, и она сказала: "Это похороны одного человека, который вчера проходил мимо нас, когда мой сын стоял и молился. И он прочел стих из книги Аллаха великого, и у этого человека лопнул желчный пузырь, и он умер".

Затем четвертая девушка отошла и выступила пятая и сказала:

"А вот я расскажу кое-что из того, что мне вспомнится из рассказов о праведных предках.

Говорил Маслам ибн Динар: "Если исправить темные мысли, простятся и малые и великие прегрешения. И если вознамерится раб оставить грехи придет к нему милость Аллаха". И говорил он: "Всякое благо, которое но приближает к Аллаху, есть бедствие, и малое в здешней жизни отвлекает от многого в будущей, а многое в здешней жизни заставляет забыть о малом в жизни будущей".